Она попыталась нахмуриться, но даже это ей не удалось в полной мере.
— Что? О чем ты говоришь?
— Ты была в операционной семь — почти восемь — часов.
— О. Так долго? Я не знала.
Она медленно подняла руку, к которой все еще была приклеена маленькая иголка, и осторожно прикоснулась к носу.
— Там тампон, я думаю, — прокомментировал я без необходимости.
Ее глаза метались по комнате и через мгновение заметили Рэймонда.
— О, Рэй. Привет. — Она сделала паузу, как будто ожидая, когда к ней придут нужные слова. — Прости. Я не заметила тебя.
Я схватился за перила кровати, удивляясь, что, черт возьми, со мной не так, что я вдруг повел себя очень неразумно, тем более что она уже не в первый раз назвала его Рэем.
Он шагнул вперед с этими чертовыми шариками, и улыбка Роуз стала еще шире.
— Ты принес мне шарики? Большое спасибо. — Она подняла на меня глаза. — Джек, он принес мне шарики.
Я не принес ей ничего. Я бросил на Рэймонда еще один убийственный взгляд.
— Боюсь, они не от меня, — начал Рэймонд. — Я заглянул в твой кофейню перед тем, как прийти сюда, и Салли попросила передать их тебе, чтобы ты увидела их, когда проснешься. Как дела, дружок?
Я еще больше расслабился, когда Рэймонд назвал Роуз своим прозвищем, и наблюдал, как ее улыбка становится все более шаткой.
— Я в порядке, я думаю… немного кружится голова, и я чувствую себя немного не в своей тарелке. Голова болит… я это сказала? Но все равно лучше, чем я ожидала. Должно быть, я выгляжу ужасно, — пробормотала она и попыталась хихикнуть, но звук был совсем не похож на ее теплый смех.
Я сжал ее руку, и ее глаза встретились со мной, когда я мягко сказал:
— Ты выглядишь прекрасно.
Она застонала, пытаясь сесть немного прямее.