Видео закончилось, и я уставился на застывший экран, не моргая.

Как я и думал.

Во мне бурлила мутная смесь чувств. Оправдание, гнев, сожаление. Я был так сосредоточен на том, чтобы направить свою ярость на Моррисона, что даже не начал думать о том, что делать с Кристен. Сначала она сделала запись и отредактировала клип, чтобы трахнуть меня очень жестко, а потом продала меня практически за копейки.

По крайней мере, у меня была вторая половина, отметка времени и все такое. Если это произойдет по наихудшему сценарию, по крайней мере Бейли будет избавлен от некоторых последствий. Теперь никто не мог правдоподобно связать ее с записью.

— Если вы даете полиции возможную причину, когда выдвигаете обвинения, иногда они сами раскапывают этот материал. — Винсент кивнул на свой телефон, все еще в моей руке, экран которого почернел. — Ваша аудиозапись, полученная законным путем, дает им хорошую отправную точку для поиска этого. Найти его будет несложно, если только коп, который занимается этим делом, не полный идиот. — Он устало вздохнул. — Хотя, к сожалению, их много.

Если мне повезет, я закончу тем, что гребаный придурок будет работать над моим делом. Впрочем, проблема в другой раз.

Я вернул ему телефон. — Кто-нибудь следил за Бейли?

— Нет. Но я полагаю, вы знаете, что за вами следили.

Ледяное ощущение пробежало по моему позвоночнику. — У меня было подозрение. Однако подтверждение этого не сделало его менее тревожным.

— Еще одна фирма PI. Трэверс Милл. Верхние цены на полках, нижний ярус, небрежная работа. Их оставил, — он посмотрел вниз и проверил свои записи, — Лукас Моррисон.

Ничего удивительного.

— Как долго они следят за мной?

— Месяц.

Ебать. С тех пор, как он провернул автомобильный трюк с Бэйли.

Он пожал плечами, поднося пиво ко рту.

— Как я уже сказал, они небрежны. Практически оставил после себя след из хлебных крошек.

— Они все еще следят за мной?

— Нет. — Кружка со зловещим лязгом ударилась о стол. Его тонкие губы изогнулись. — И их больше не будет. Я позаботился об этом.