Он непонимающе таращит глаза.

– Я ответил: встретимся здесь, и вот пришел.

– Да нет же! От тебя не было ни слова, с тех пор как исчез из поезда! Я думала, ты меня бросил!

– Бросил? Ты с ума сошла? Я оставил записку. И ответил на сообщения и письма, как только смог зарядить телефон.

Я внезапно вспоминаю, что он отдал мне свой шнур, после того как я забыла свой в автобусе с лыжниками.

– Это не оправдание, – упрямо бурчу я. – Шнур можно купить в любом киоске.

– Я так и сделал, – терпеливо объясняет он. – Просто моя мама в больнице. Как только я узнал, что ее жизни ничего не угрожает, я попросил медсестру зарядить мой телефон.

Я тяжело сглатываю. Это, конечно же, оправдание.

– Твоя мама в больнице? Что с ней?

– Слава богу, сейчас уже лучше. У нее менингит, и когда Тереза мне позвонила, она была в очень тяжелом состоянии.

Доминик отпивает шампанского и прищуривает глаза.

– Я тебе все подробно написал, как только смог. Сегодня после обеда. Проверь телефон.

– Он погиб при переправе через Ниагару, – лаконично говорю я и добавляю в ответ на его вопросительный взгляд: – Долго рассказывать.

Я натягиваю на лицо улыбку и чокаюсь с ним пустым бокалом.

– Поздравляю. Рада за тебя.

– Я тоже. Ты не представляешь, как я рад, что с мамой все хорошо, – сияет он и вновь находит мои губы.

Когда я не отвечаю на поцелуй, он удивленно отстраняется.

– Ты ведь знаешь, что я прилетел пассажирским рейсом?

– Ты… Как? Когда???

– Сегодня утром. На рассвете. Я нарушил условие, и Тереза об этом знает. Я хотел встретить тебя на вокзале, но…