Саид целовал ее, наслаждаясь вкусом меда. Сейчас ее губы были особенно сладкими. Или это новость о ребенке сделала его более чутким?

Его хайяти! Она Аллахом предназначена для него. Судьба всегда намекала ему на это: когда-то давно он подарил в аэропорту крестик незнакомой девочке, и спустя столько лет он снова увидел его – на той, которой его подарил. Разве не судьба, когда отец желает проучить сына, заставить его бросить летать, ставя его на один рейс с этой девушкой, а сын взлетает выше? Потому что любит! Разве не судьба, когда жестокая болезнь их запирает на острове, отрезает от всего мира и оставляет один на один? Разве не судьба, что Вирджиния открыла дверь в его дом ключом, который он потерял много лет назад в институте? Это судьба, потому что Даниэль ради шутки отдал его своей дочери, она вошла в дом, из которого теперь не выйдет никогда. Именно в этом доме они будут счастливы всю жизнь и будут смотреть, как растут их дети.

– Мой отец узнал раньше меня, не так ли? – Саид буквально навис над ней, требуя ответа. – Ребенок – отличный повод, чтобы обернуть все против меня.

– Нет, – прошептала Вирджиния. Все не так! Мухаммед, конечно, виноват, но он дал ей свободу! Мог ведь запереть в тюрьме в Шардже и воспитывать ее сына сам. Но он не сделал этого, отпустил. И она благодарна ему за это, как бы странно это ни звучало. Для человека, живущего в стране с такими строгими законами, он поступил мягко. И если бы не он, то рано или поздно она сделала бы то же самое. – Я сама ушла, Мухаммед просто подтолкнул меня сделать это быстрее.

– Ты сбежала с моим ребенком, хайяти, – простонал Саид и губами коснулся ее лба. – Но я бы нашел тебя даже спустя двадцать лет. Я бы перерыл весь мир в поисках тебя.

– Наверное, я вернулась бы раньше. Я знаю, я виновата, прости меня, если такое можно простить. И не держи зла на своего отца, он дал мне свободу.

Она с мольбой смотрела на него ярко-голубыми глазами, которые затуманивали разум. Он простит ей все ошибки и даже больше, но с отцом он все равно поговорит.

– Аллах простит, хайяти.

Он снова коснулся ее живота, но в ответ услышал ее смех и улыбнулся сам:

– Мой сын еще не шевелится?

– Еще очень рано. Я сама с трудом верю в то, что во мне есть жизнь. Но почему сын? Может быть, это будет наша дочь.

– Как угодно Аллаху, – прошептал он, – но если это сын, то именно он в будущем встанет у руля авиакомпании.

– Или будет пилотом, – перебила его Вирджиния и пожала плечами. – Такой вариант не исключен.

Саид кивнул:

– Ничего, у нас будет много детей. Кто-нибудь из них займет место в правлении.