– Может, всё-таки дождемся перерыва, – тихим шепотом предлагаю я. – Иначе схлопочем лишний реферат. У меня, например, нет никакого желания, ни времени его делать, а у тебя?

Лерка бросает взгляд на Георгия Ивановича и, смешно наморщив свой маленький носик, говорит:

– Ты права, лишний реферат нам ни к чему… Черт, он смотрит сюда, – опустив голову, произносит она сквозь стиснутые зубы.

– Ручку возьми, сделай хотя бы вид, что пишешь, – советую я, четко записывающая всё за преподавателем.

В столовой за обедом рассказываю Лерке выдуманную скучную историю о том, как я просидела с больной ногой в четырех стенах все пять дней, что провела у тети. Конечно, нехорошо врать лучшей подруге, но другого выхода я пока не вижу. Я не могу рассказать ей об Игоре. Почему? Страх быть раскрытыми? Словно мы делаем что-то противозаконное. Нет, здесь что-то иное. Необъяснимое. Пока не знаю что… Страх быть осужденной? Кем? Лучшей подругой? Да нет. Или… Нет. То, что между нами – между мной и Игорем – что-то сокровенное, тайное, опасно-возбуждающее. То, что хочется хранить в тайне от всех. От чужих глаз. От любых глаз. В этом секрете должны оставаться лишь я и он. Ну и мама, разумеется. Разве от нее что-то скроешь?

– Мне снова придется идти на тренировку одной? – грустно вздыхает Лера, нанизывая на вилку кусочек творожной запеканки.

– Прости, моя нога еще не готова к нагрузкам.

– Ну ладно, – с набитым ртом бормочет она…

Ровно шесть. За столом трое: мама, Игорь и я. Накрыто на четверых. Вопрос: кто четвертый?

– Мам, мы ждем кого-то? Кто придет? – нервно постукиваю пальцами по столу.

– Сейчас узнаешь, – спокойным тоном произносит она, поправляя ворот платья и посматривая в сторону входной двери. – Потерпи немного.

– Алекс, расслабься. Вот, съешь оливку. – Игорь резко запихивает одну мне в рот. Прекрасно зная, что оливки я терпеть не могу!

– Фу, гадость, – морщу нос, а после немедля хватаю со стола салфетку и выплевываю в нее содержимое рта.

Не успеваю выразить свое негодование, как этот хитрец, наклонившись ко мне, шепчет прямо в ухо:

– Ну что, полегчало? – и тут же выпрямляется, подцепив пальцами вторую зеленую оливку и на сей раз положив ее себе в рот.

– Угу, – невнятно отзываюсь я, пребывая в смятенных чувствах от ощущения столь мимолетного горячего дыхания на своей коже.

– А-то сидишь как на иголках, вся дерганная, – добавляет он, потом, заметив угрюмое выражение моего лица, хмуро произносит: – Перестань испускать негативную энергию, иначе и я начну нервничать.

– Ты веришь в эту чушь?

– С тобой и не в такое поверишь, – хмыкает он.