После последней фразы, брошенной мне в лицо с таким пафосом, мне ничего не оставалось, кроме того, как рассмеяться в ответ. Имея такие связи и возможности, этот ряженный идиот все равно пришел не к тому выводу. Что еще может быть смешнее? И то признание, которое он сделал, могло бы сыграть мне на руку. Во всяком случае, сейчас в голове всплыли слова Хиро: кто кого переиграет, тот и останется в живых. Если я скажу, что это все ошибка, то ему будет проще избавиться от меня и выкинуть хладный труп прямо за окно. Но можно было пойти и другим путем, взять его на слабо, и посмотреть, что из этого получится.

– Что же, – стараясь придать своему голосу больше уверенности, я задрала голову и посмотрела на него. – Все верно, я и есть госпожа Амелия Грейс. Не думала, что у кого-то вроде вас, хватит мозгов, чтобы догадаться о моей настоящей личности. Это похвально, однако, чего вы хотите добиться? Возвращаюсь к прежним вопросам: зачем привезли меня сюда? Ах, должно быть вы занервничали, когда получили известие о том, что я собираюсь выпустить против вас обличающую статью. И что теперь? Мое предложение все еще в силе. Сдаете мистера Ильинского, и я смогу повлиять на решение прокурора скосить вам срок. Но если решили убить меня, то это идея изначально обречена на провал.

Я даже не могла себе вообразить, что когда-нибудь буду говорить с такой уверенностью и дерзостью, без всяких запинок или ужаса в глазах. Не знаю, что именно повлияло на меня в тот момент. Возможно, просто не было страшно лишь от того, что моя смертность была предрешена задолго до происходящих событий. Когда живешь в вечном страхе того, что ты можешь умереть просто потому, что внутри организма вырабатывается гормон привязанности, то осознаешь всю тщетность бытия. В какой-то момент тебе становится все равно на происходящее вокруг. Даже в том случае на яхте, когда я прыгнула за борт, не было страха. Как можно дрожать от того, что кто-то собирается тебя убить, когда ты сам для себя главный убийца? В этом и заключался просчет мистера Павоне. Как бы он не пытался угрожать мне сейчас, чувство отчужденности и безразличия, не давали другим эмоциям возобладать внутри. Да и поддаваться полной тоске было слишком рано. Главным приоритетом, все еще являлось – получить информацию об Ильинском. Так, что хочу я этого или нет, но сейчас еще не время помирать.

– С чего это? Думаешь, у меня не хватит смелости выстрелить тебе в лоб? Или запытать до смерти? – скалясь, спросил итальянец, наклонившись к моему лицу непозволительно близко.