Да, на ней нет трусиков, но сейчас меня волнует немного другое.

– Все хорошо, – шепчет она, уткнувшись мне в шею и продолжая двигаться. – Я на таблетках.

Этого она мне не говорила. Давно пора.

– Серьезно?

Вместо ответа она медленно опускается на меня и уже через секунду я забываю обо все на свете.

Мы. Кожа к коже. Никаких преград.

Отключив разум и полностью забывшись, я начинаю издавать стоны, когда Вивиан продолжает на мне двигаться. Она закрывает мне рот своей ладонью, хотя я сомневаюсь, что нас здесь услышат. Она все делает сама, и я покорно лежу, ведь ее угрозы звучали слишком правдоподобно.

Я сжимаю ее бедра. Мы целуемся. Она двигается на мне. Я шепчу ей, какая она потрясающая, целую ее грудь, расстегнув рубашку.

Мы целуемся. Она двигается на мне.

Поцелуи, стоны, шепот, движения…

Вивиан выгибает спину, склонившись чуть назад, положив свои руки на мои колени. Из ее полуоткрытого рта исходит мурлыкающий звук, и я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг меня. Потянув ее за рубашку на себя, я целую ее и снова целую, не прекращая двигаться, затем покидаю ее тело и кончаю.

Мы лежим, восстанавливая дыхание достаточно долго. Я глажу ее спину. Вив водит губами по моей ключице.

Затем она резко поднимается и застегивает рубашку. Убирать после секса не самое мое любимое занятие, но все же я тянусь к тумбе и ищу салфетки. Ну а после Вив оставляет на моих губах быстрый поцелуй, прошептав:

– С Рождеством.

Я даже не успеваю ответить. Ее шаги быстро удаляются вверх по лестнице.

* * *

Вивиан

Рождественское утро – мое самое любимое утро лет с трех. И это утро, которое я провожу, нежась на чистых простынях в старой комнате Лиама в доме его родителей в Торонто, не исключение.

Отпихнув одеяло, я резко поднимаюсь и быстро надеваю штаны для йоги и светлый свитер. Мое тело протестует, но разум посылает ему требовательные сигналы двигаться. Хотя я никогда не была любительницей поваляться в постели.