– Захар шутит, – толкает меня локтем в бок, однако я не ведусь на ее провокации, стоя рядом, в ответ прижимая девушку к своему боку еще сильнее. – Алексей Владимирович, мы пойдем. Извините за беспокойство.

– Нет уж, – не даю ей возможности покинуть кабинет, разворачивая снова лицом к своему родителю. – Сама хотела доказательств, терпи теперь.

– Я тебе верю! – шипит птичка, все так же продолжая неуверенно вырываться из моего захвата.

– Пять минут назад я впечатлился! – ворчу в ответ, не желая останавливаться на полпути. – И вчера, слушая телефонные гудки…

– Молодежь, я вам не мешаю? – отец прерывает наши пререкания, заставляя обратить на себя внимание.

Не мог подождать еще пару минут – я ведь только начал в азарт входить.

Но дело прежде всего – у меня еще будет достаточно времени поупражняться в остроумии с птичкой наедине, даже поссориться пару разу (не больше), а после и помириться. Желательно помногу и почаще, отключив телефоны и не подходя к двери, если даже кто-то и попытается ее взломать.

– Папа, не в службу, а в дружбу, – переключаю свое внимание на отца, который продолжает с удивлением пялиться в нашу с птичкой сторону. – Пожалуйста, напряги память и припомни, во сколько мы вчера попали в офис?

– Зачем? – мой родитель, как обычно, краток, хотя сам любит долгие пояснения и детальные описания, при этом терпеть не может загадки и недоговорки.

– Просто ответь на вопрос, и я от тебя отстану, – развожу руками в стороны, однако тут же быстро одну возвращаю на женскую талию назад, снова прижимая девушку к себе.

На всякий случай подержу под боком – мало ли, испугается моя ненаглядная птичка гневного взгляда или рыка отца (хотя за ним это давно не наблюдается, но чем черт не шутит) и сбежит, придумав кучу дурацких и ненужных комплексов и отговорок.

Нет уж, хватит бегать – лучше решить все проблемы раз и навсегда.

– В начале седьмого мы закончили переговоры и минут через двадцать приехали в офис, – спокойно произносит папа практически на одном дыхании, глядя пристально на меня, так до конца и не понимая, что происходит.

Слышу, как Настя тяжело вздыхает, так как слова генерального директора она точно не будет ставить под сомнения. Да и ему нет смысла врать – девушка это прекрасно понимает, поэтому, когда я перевожу на нее взгляд, она робко улыбается в ответ, расслабляясь в моих руках.

– Я не мог быть одновременно и в офисе, и в душе, – теперь настает моя очередь расплываться в победоносной улыбке. – Еще есть сомнения в моей невиновности?

– Вот что ты за человек, Гончаров?! – фыркает Настя, вызывая смех и у меня, и у отца, который пытается быть деликатным до конца, однако кулачок девушки на моем плече, а также ее тон реально веселят. – Я же тебе сказала, что верю! Зачем надо было отвлекать Алексея Владимировича от дел? Если бы я знала, что ты потащишь меня сюда и устроишь допрос отцу, то…