Вспоминаю, что припрятала подарок, лезу в сумку за конвертом и протягиваю его Звягину, а он охотно его принимает.

– С праздником, – невольно краснею.

– Ты даришь мне свой стишок? Ох, спасибо, Тарасова. Я тронут.

– Это не стих, придурок, – рычу я. – Обязательно всё портить?

Удивившись, Витя расправляется с конвертом, достаёт наше совместное фото, сделанное в первые дни встречи, внимательно разглядывает и издает добрый смешок.

– Серьёзно? Откуда оно у тебя?

– Стащила на выпускном.

– Красава. Моя школа.

– Мне приходилось развлекать себя самостоятельно, ведь ты так и не пришёл…

Витя не ответил. Слабо улыбнулся, будто что-то вспомнил. А потом перевернул фото и заметил короткое предложение в уголке карточки: «Я тебя люблю». Закатил глаза и почесал переносицу.

– Ты… Вот зачем? Обязательно всё портить?

За всё это время что мы вместе, мы так и не признались в своих чувствах, и я решила сделать это первой. Вот так. Ненавязчиво. Как могла и умела. Глупо бояться и стесняться собственных чувств, но пока эта истина поддавалась только мне.

– Я испортила тебе настроение?

– Что? Нет, – хохлится он, растирая затылок. – Просто… Ну это… Таня?

– Таня? – удивлённо моргаю. – Ты забыл моё имя?

Витя пялится на другой конец стола, и я оборачиваюсь. Все, кто гремели приборами и смеялись над дурацкими шутками, умолкают. На фоне остаётся только музыка.

– Мама! – воспроизводит вслух мою мысль Арина, но с больше радостью.

Она в шикарном красном платье, с идеальной причёской и безупречным макияжем, неуверенно переминается с ноги на ногу, держа в трясущейся руке цветной пакет с продуктами. Робкая. Смущённая. Потерянная.

– Я принесла вам курицу-гриль, – сипло шепчет она. – Надеюсь, вы не против.