– Ну ладно. Тогда маму с папой отправлю.

– Я сам могу отправить тещу с тестем куда угодно. Хватит, – перебивает даже не начатую мной дискуссию. – Тема закрыта.

Выходит, из комнаты поцеловав малютку.

– Ну вот что мне делать с нашим папкой, Вась? – улыбаюсь моей сладкой крошке, переодевая ее в чистые ползунки.

Получаю в ответ милую улыбку.

– Ну что, дашь маме помириться с папой? Поспим? – беру на руки четыре кило счастья.

Невольно вспоминаю роды и то, как Уваров чуть ли не по щекам меня хлестал, требуя родить ему дочь, когда казалось не оставалось сил ни на что.

И как он заплакал с ее первым криком. И как поцеловал ее, а потом меня, нежно благодаря своими глазами.

Мне кажется нет такой любви, которую можно описать словами. Но я могу. Если говорить о любви, то ей подходит лишь одно слово – Леша. Материнская тут не в счет. Это совсем иные чувства. Иная привязанность на непостижимом уровне.

Кормлю дочку грудью, от которой Уваров в диком восторге, вот только никак добраться до нее нормально не может. Укладываю ее спать и провинившейся кошкой ступаю за мужем.

Ищу его в ванной, спальне, гостиной – пропал.

– Леш, – подхожу к найденному мужчине на кухне со спины и обнимаю.

Он ставит чашку кофе на столешницу и разворачивается ко мне.

– Я не злюсь, – убирает пряди моих волос за ухо и гладит по лицу.

– Прости, я часто ерунду несу.

– Чаще ты несешь что-то что меня заводит. Так что ерунду я порой и не замечаю. А сейчас ты слишком покладистая. В чем дело?

– Ни в чем, не всегда же мне иголки выпускать. Просто после рождения дочери я почти всегда такая.

– Она уснула?

– Ага, – улыбаюсь и подаюсь вперед бедрами.

– Надолго?