Сейчас я ясно вижу, что есть любовь. Что включает в себя та самая взрослая жизнь и жизнь человека, который стоит во главе семьи. Это страшно и важно, нести ответственность за них. Любить каждую по-своему, но одинаково сильно.

У меня две дочери и жена, я окружен красотой. И это тоже страшно. Три девчонки на мою голову. Если еще и Полинкин характер возьмут, быть мне седым к тридцати пяти.

Выхожу из больницы и под дождем иду к машине не замечая ничего.

Все что сейчас хочу, это оказаться рядом с Василисой и обнять. Поэтому я еду к маме, где встречаю и родителей Полины.

– Ну наконец-то. Мы думали ты позвонишь.

– Все хорошо. Скоро встретитесь с внучкой, а пока что дайте мне мою красавицу.

Дочка тянет руки, и я немедля забираю ее у бабушки.

– Как Полина?

– И у нее и у ребенка все хорошо.

– Ну дайте ему выдохнуть, – вступается отец. – Он еще в шоке, не видите?

Разворачиваюсь и ухожу с Васькой на крытую террасу. Она играется с моей кофтой и что-то лепечет, потому что еще даже не говорит. Даже не понимает пока что ничего. Как она любима. Насколько важна ее улыбка. Насколько она важна для кого-то другого.

Я пока что в состоянии непонимания. Так же было когда Полина родила первую дочь. Снова приходится складывать все на разные полки и только тогда придет понимание, а пока что только счастье испытываю.

– Дочь, – зову ее, отвлекая от игрушки в руках, – у тебя сестра появилась, и папа не знает, как правильно радоваться этому счастью. Подскажешь?

Она смеется, показывая мне маленькие белые зубки и четко произносит:

– Мама.

Конечно, она лепечет постоянно разное. Но сейчас, когда я задал свой вопрос крохе, она сообразила лучше меня.

– Ты права, мама знает. А то я, кажется, никак от этого шока не отойду.

Не успеваю я собраться и выйти, как к нам присоединяется Сергей Михайлович.

– Деда, да-да-дай, – тянет руки Василиса к нему, и я отдаю дочку.

– Ты как? – спрашивает, садясь на плетеный диванчик.