Да только… Если ещё жива буду. И меня не купит на аукционе какой-нибудь маньяк.

Нет. Без разницы, кто там.

Мной воспользуются. Сделают, чёрт знает что. Изнасилуют. Засунут в меня свой член… Куда захотят. А я ничего из этого не хочу!

Но, судя по тому, что меня резко поднимают с пола — моё мнение здесь всем не интересно.

Конечно, мать его, не интересно! Вот так легко, несмотря на мои мычания, поднимают с пола на ноги. Рывком. Тащат за собой. И в один момент… Просто вкидывают в какой-то коробок, похожий на маленькую и пустую комнату.

Падаю на колени и трясусь от страха, не зная, что ждёт меня впереди. Массовое изнасилование?

Но сначала меня продадут.

Потому что, как только я оказываюсь в этой тесной зеркальной комнате… Слышится первая ставка.

— Десять тысяч долларов.

Я не понимаю, откуда разносятся эти голоса. Потому что вижу только себя.

Нервно и бегло осматриваюсь по сторонам.

— Сто.

Сглатываю и подбираю под себя ноги, только бы закрыться. По полу тянет холодный воздух, который обдаёт всё тело. И каждый раз вздрагиваю, когда слышится новая цена.

А мне страшно настолько, что я не чувствую ни ног, ни рук. Только стучащее бешеное сердце говорит мне о том, что я ещё в сознании и не умерла.

Слёзы душат горло.

Отражение и свет давят сильнее, чем этот голос, что снова говорит за меня цену:

— Сто пятьдесят.

— Кто даст больше? — доносится откуда-то из динамиков. Поднимаю голову вверх и вижу тёмный потолок. Хоть там нет света, что бьёт по глазам. — Молодая, выносливая. По словам продавца… Разработанная во всех местах. Неприхотлива и готова ко всему. Русская, и голосок прелестный.

Я столбенею, когда слышу обрывисто из-за истерики одну из фраз. Это Бельц им сказала, да? Во всех местах…

Да что же за сука!