Вот и зачем я думаю об этом именно сейчас? Зачем вообще сюда приезжаю каждый год в день её смерти? Душу потравить?

— Босс?

Выкидываю сигарету и поднимаю голову на своего водителя. Когда еду сюда, не могу рулить сам. Тем более, я выпил. За руль не рискую садиться.

Хм, что с лицом его?

— Вас Розалия к телефону.

Хмурюсь.

Горничная?

Выхватываю телефон из рук и совершенно не удивляюсь, что она звонит моему шоферу. Я телефон вырубил. Чтобы Виоле не написать.

Прошло немного времени, как я вышел из её квартиры и поехал в аэропорт. Прямо из её объятий.

Миленько было.

Но я уже хочу увидеть её снова. Соскучился, что ли? Как дебил себя веду.

— Что там? — недовольно отзываюсь, приставляя телефон к уху. — Ну?

— Г-господин Рихтер, — девица ревёт и не может связать и двух слов. Разбила чего? Оливия наседает? — Здесь такое п-произошло!

Я скучающе машу ладонью Герману уйти.

— Что опять сделала моя жена? — закатываю глаза. Нет, пора с этим кончать. Надоела. Как только приеду, насяду на юриста, чтобы быстрее работал над расторжением брака.

— Он-на пр-риказала м-молчать, но… — не понимаю, почему она плачет. Что Лив приказала? Вроде из ума ещё не выжила.

— Успокойся, — велю. — И потом говори. Не понятно, что ты мямлишь.

Она замолкает на несколько секунд. Переводит дыхание.

— С утра к госпоже Бельц пришли двое мужчин… — так, уже интереснее. — И когда они выходили… С ними Виолетта была. Без сознания и…

— Что? — я перестаю моргать. Смотрю на могилы, застопорившись на одной. — Куда?