Да сукина ты дочь!

Да, сказал.

Чтобы сдержаться, дать ей ещё гребаное время.

Чтобы поняла, что влюблена в меня. И жить не может.

Да, я буду нарциссом, но ведь это так и есть. Она без ума от меня! И просто злится за тот случай.

— Говори, — цежу сквозь зубы. — Этот пункт аннулируется. Говори, где она.

И снова Леона мнётся на месте и не знает, куда деть свой взгляд и руки.

— Вы проинструктировали меня и на этот случай, если вы вдруг скажете, что аннулируете… И я…

Я подскакиваю с кресла и одним махом гневно скидываю со всего стола бумаги.

— Отчёт. Быстро.

— Она… — переминается неуверенно и тут же пятится назад. — Улетела… Три дня назад.

— Куда? — вырывается неосознанно. Куда улетела? На чём? На крыльях любви? К кому? У меня здесь никого нет.

— Так… в Москву, — выдаёт, вводя меня в ступор. И на всякий случай, прикрывается папкой, пытаясь защититься. И это она делает не зря…

* * *

Я мёрзну в тонкой рубашке и ругаюсь матом.

Надо было согласиться на предложение стюардессы выпить водки. Согреться. Потому что стою уже пару минут на холоде и не знаю, с чего начать.

Я не думал, когда летел сюда.

Как узнал, что она сбежала, полетел на личном самолёте до Москвы. И вот я здесь. Суровой весной. Тут дождь. И лужи по колено.

У нас в Германии уже намного теплее. И я, как отбитый, стою у дороги. Я с трудом заказал такси. И водитель привёз меня… Непонятно куда. Высадил, сказал что-то на русском. Подумал, может, приехали. Вышел, а он по газам.

Вот стою и думаю, что делать. Идиотизм. Немецкий бизнесмен стоит на перекрёстке, мёрзнет в одной рубашке под пасмурным небом. Только дождя мне не хватает. Нужно срочно искать другое такси.