Александр останавливается. Поднимает голову, и я очарованно смотрю на эти мокрые от меня губы…

Которые одним движением мужчины оказываются возле моего лица. Он оставляет горящее лоно без внимания. Только сильнее сжимает мои бёдра, которыми я обхватываю его. А он трётся об меня своим членом. Через ткань. Дразнит. И пытает сильнее.

— Правда, — выдыхает и впивается своими губами в мои губы. Заставляет попробовать себя на вкус. Омерзительно. Неправильно. Но так искушающе, особенно, когда его язык проникает в мой рот… Жёстко насилует его, не оставляя сил на сопротивление.

Не может быть…

То есть…

Всё, что она говорила — правда?

И волновалась она, потому что Рихтер увидел во мне?.. Девушку?

Прерываю поцелуй и получаю зловещий и недовольный взгляд.

— И я?..

Не успеваю договорить.

Жёсткие ладони проходятся по коже, оставляя красный след.

— Меньше слов, Виола, — усмехается и приподнимается. Скидывает с себя рубашку. А я осматриваю его жадным взглядом и словно пробую каждый сантиметр кожи на вкус.

Представляю, как провожу по его соску языком. Чтобы глянуть, как он затвердеет и возбудится. По кубикам пресса. Почувствовать их рельеф. По пупку и чёрной, редкой дорожке волос, скрывающейся за брюками.

Которые сейчас расстёгиваются. Пропадают с его тела, отправляясь на пол.

Алекс остаётся в одних трусах, которые он сейчас хватает пальцами. Приспускает их вниз. И открывает отличный вид на длинный и могучий член, который не раз доводил меня до удовольствия.

С красной головкой и синими венами, которые так красиво переплетают ствол, что в одно мгновение пронзает меня насквозь.

Рихтер входит в меня рывком. До самого основания.

Вырывая протяжный стон.

А я опять делаю полосу на кожаном диване и молюсь, чтобы он не подумал, что я — извращенка.

Потому что я выгибаюсь и подаюсь вперёд. Закусываю губу, чтобы не застонать сильнее, и даю волю ему управлять собой.