– Да не о чем говорить, просто за сына волнуюсь.

Я вру, сама не зная зачем. Может, лучше сказать про Людку и ее угрозы?

Но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Зачем Вове мои проблемы?

– Я знаю, как ты волнуешься за сына. Но это другое. С дочкой все в порядке? – спрашивает он, пока едем на лифте.

– Да…

– С матерью?

– Да.

– Тогда что, черт побери, происходит?

Мужчина нависает надо мной, упираясь одной ладонью в стену.

– Да ничего не происходит. Все хорошо.

– Ты врешь. Я же вижу, что тебя что-то тревожит! Катя!

Он берет мое лицо в ладони, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

Все эти ночи мы провели вместе. Но сейчас меня охватывает странная дрожь. Словно мы впервые заперты с ним в тесной кабинке лифта и рядом нет никого, кто бы смог помешать.

– Скажи мне! – шепчет прямо в губы. – Ну же! Скажи, что тебя беспокоит?

И я выдыхаю прежде, чем успеваю сообразить:

– Ты! С кем ты был той ночью?

На лице Вовы, которое еще секунду назад было напряженным и хмурым, теперь изумление.

– Какой ночью? – он недоуменно смотрит на меня. – О чем ты?

– “Котик, ты скоро?” – передразниваю противным голосом. – Уже забыл?

Он с минуту вглядывается мне в лицо. Причем так, будто видит впервые. А затем начинает смеяться.