Мин не привык к неловкости, однако сейчас она была настолько осязаема, что с легкостью могла бы стать топливом для самодельной бомбы.

Обычно все проходило довольно просто: он видел интерес в глазах людей и игнорировал его, а если решался на контакт, то всегда выбирал тех, кто бы не доставил лишних хлопот и не задержался в его жизни. «Работа» с Марой исключение: те девушки являлись всего лишь целями; да, он прилагал усилия, чтобы справиться с очередным заказом, но в тех случаях им руководило только нежелание играть роль примерного сына хоть иногда. А теперь одна большая инициатива исходила от него самого, да и без уверенности во взаимности.

– Тогда запишу это на твой счет, – сказал Мин, натужно улыбнувшись.

А Лайт либо не видел, либо не хотел видеть исходящие от него вибрации и неминуемо продолжал паковать вещи.

Мин спустился на первый этаж и приступил к завтраку. Он медленно жевал, хотя не чувствовал вкуса еды, и вскоре услышал, как Лайт спускается по лестнице с сумками и чемоданом. Нун же, которая все это время сидела рядом и плакалась о том, что их гость уезжает, отправилась причитать непосредственно перед виновником своей печали.

– Особняк без тебя будет таким пустым. Неужели ты не можешь остаться у нас еще ненадолго? Кхун Равит будет только рад. И вы так подружились с Мином.

– Но ведь я больше отсутствовал, чем околачивался здесь, – с улыбкой заметил Лайт. И это правда. Поначалу Мина особенно бесило, что паршивец сдержал обещание и редко попадался ему на глаза, лишив тем самым очередной причины для ненависти. – Я очень благодарен вам за доброту и гостеприимство, но всему есть предел. Мне пора вернуться из сказки в реальность.

Лайт иронизирует или что? Ведь если жизнь Мина сказка, тогда с самым мрачным посылом, и ее цель – напугать и проучить детей. Как «Гензель и Гретель», которая учит не соблазняться увиденным и разглядеть под фальшивой оболочкой иллюзий ужасную реальность[53]. Неудивительно, что Лайт, за прошедшие месяцы невольно ознакомившись с самыми темными страницами его жизни, рвался теперь отсюда сбежать.

– Не рассчитывай, что мы отпускаем тебя насовсем! Кхун Равит сказал, что на днях устроит ужин, так сказать официальное прощание, ведь ты так поспешно съезжаешь и даже не позволяешь проводить тебя должным образом. Да и после того, что вы двое пережили ночью, уверена, Кхун Равит хочет вас, мальчики, вновь похвалить.

– Я обязательно навещу вас, я буду скучать по вашей еде.

Для Нун такие слова были сродни признанию в любви, поэтому она кинулась на Лайта, заливаясь слезами до тех пор, пока они не сели в машину и не тронулись с места.