Мин заснул ближе к полуночи, засидевшись за компьютером до тех пор, пока глаза не начали слипаться, а держать их открытыми стало удаваться с трудом. Как правило, он глубоко засыпал и пребывал в царстве сновидений до самого утра, но в этот раз что-то заставило его проснуться посреди ночи.

Ему показалось или он что-то слышал?

Мин потянулся и, растерянно оглядываясь, вспомнил, что остался в доме один с мамой. Может, она звала его? Выбравшись из кровати, он выглянул в коридор – там стояла тишина. Он не боялся темноты скорее из-за уверенности, что дом всегда наполнен людьми, и ощущения безопасности, которое безоговорочно укоренилось в привычном окружении. Однако что, если в дом забрались воры, а они здесь одни? Хотя на такой случай у них имелась сигнализация. Мин смотрел много боевиков и триллеров, поэтому фантазия разыгрывалась без его ведома.

Проглатывая тревогу, он тихо позвал маму. В ответ ничего. Он направился к родительской спальне и вошел, но кровать пустовала. Может, она спустилась вниз? Но почти сразу взгляд зацепился за полоску еле заметного света под дверью ванной. Он не слышал шума воды. Не слышал ее шагов. Вообще ничего не слышал…

Именно тогда первые ростки страха проросли в нем. Мин снова ощутил себя маленьким ребенком. Или осознал, что не так уж и вырос, как ему думалось. Но он подошел к двери и открыл ее, отгоняя незнакомые ранее чувства.

– Мама? – сорвалось с губ, когда он понял, что нечто темное на плитке, изначально плохо различимое, и было ею.

Он заметил, что пол влажный, и первое, что подумал – вода. Однако неяркого света бра хватило, чтобы постепенно различить, как рядом с мамой растекалась другая жидкость – алая и липкая.

Все происходящее смахивало на какой-то кошмар, и тело отказывалось подчиняться ему. Кто-то другой – не он, упал рядом с ней и закричал. Кто-то другой пытался поднять ее, и, услышав слабый голос, разрыдался.

– Твой отец… Он обязательно приедет и поможет. Он обещал… приехать. – Часть его сознания, не потерявшая способность к осмыслению, услышала слова, которые с трудом и еле слышно произнесла мама.

Мин понимал, что должен помочь ей… Трясясь, он поднялся и включил основной свет. Мама в ночной сорочке, наполовину влажной и пропитанной кровью, лежала в центре ванной комнаты. Огромный живот казался еще страшнее, чем в кошмаре, который он видел однажды; ребенок внутри не разрывал ее, тем не менее он чувствовал, что вся эта боль и кровь из-за него.

Хотелось выключить свет, потому что увиденное ужасало.