Но Лайт не собирался в очередной раз менять свои планы из-за Талая. Ну и к черту того! Да и расстраивать Лилин не хотелось. А еще Лайт хотел впервые сесть за руль настоящей, а не учебной машины.

– Поедем без него. Мы были вдвоем и до него, можем и сейчас. Ничего не изменилось.

– Но… вы любите друг друга, – голос девушки почему-то звучал более грустно, чем его собственный.

– Иногда это самое худшее, знаешь?

* * *

Ему стоило быть внимательнее. Однако он был расстроен, перевозбужден и самонадеян. Ведь они ехали в машине, музыка в салоне играла на полную мощность, город остался далеко позади, и они мчались по полупустой трассе. Восторг от новой дорогой тачки, холодный ветер в легких и любимые песни заглушили сердечную боль. Рядом была лучшая подруга, и Лайту казалось, что все не так уж и плохо. Утром он позвонит Талаю, и они помирятся. Как и всегда.

И все же он запамятовал о самом главном. О том, о чем всегда должен помнить любой водитель – об осторожности. Потому что Лилин опьянела сильнее, чем следовало; потому что он упустил, как до этого дошло, ведь секунду назад она еще громко смеялась и выкрикивала глупости в открытое окно, а в следующее мгновение ее рука уже очутилась у него между бедер, и подруга, прижавшись к нему, закричала в самое ухо: «Талай не знает, что теряет!»

Хватило одной секунды. Он пропустил дорожный указатель именно в тот момент, когда пораженно взглянул на Лилин. Знак, предупреждающий о дорожных работах, так и проскочил мимо него фантомом, и Лайт заметил бетонную преграду слишком поздно.

Да, он успел свернуть. Но недостаточно быстро…

После этого в памяти сохранилось немногое. Лишь боль и краткие вспышки осознанности. Он пришел в себя после удара, когда его уже прижало в перевернутом автомобиле. Казалось, после столкновения прошло минут двадцать – а может и несколько секунд – и все это время он смотрел на неподвижное тело Лилин. Лобовое стекло было выбито, и девушка лежала на земле в неестественной позе, словно труп. Он пытался сказать хоть слово, позвать ее, но облик подруги стал последним кадром в ленте воспоминаний, прежде чем он потерял сознание…

* * *

Врачи сказали, они оба родились в рубашке, потому что авария могла стать последним событием в их еще толком непрожитых жизнях. Но последствия от нее все же были. Лилин не пристегнулась, а потому вылетела из салона и повредила ноги. Ей понадобился год физиотерапии, чтобы заново научиться ходить. Лайта же дернуло вперед с такой силой, что просто удивительно, как он не сломал шею о стойку руля. Однако он сломал ребра о рулевое колесо, левую ключицу, когда машина перевернулась, и ударился головой о дверь, исполосовав осколками стекла лицо.