Он не спешил выезжать с парковки, когда сел в салон, а уже более пристально осматривал прохожих и ближайшие автомобили. Долго так продолжаться не может. Неизвестность раскаляла обыденность до состояния тлеющих угольков, и теперь они будто опаляли, соприкасаясь не только с ним, но и причиняя вред его окружению.

В руке был зажат телефон, и Мин открыл список контактов. Среди них он тут же увидел имя, которое, как маячок, регулярно мигало в мыслях. Мара права: Лайт невольно стал частью истории с Наной, поэтому предупредить того о новой возможной опасности будет разумно. Тем не менее Мин медлил… не мог притвориться, что не слышит в голове тихий шепот: «От тебя одни неприятности». Если он все расскажет, это еще больше отдалит от него Лайта.

В Шанхае Мин врал себе, что готов вычеркнуть парня из жизни так же стремительно, как тот в нее попал. Какой жалкий самообман! Лайт был ему нужен. Даже поврежденным. Ведь он и сам полон разломов, трещин, кровоподтеков, пусть все они не на теле, а на душе.

Людям с травмой, как у Лайта, следует избегать физической опасности. Мин проклинал себя за то, что сейчас олицетворял все, что могло уничтожить докторишку.

Трусость была знакомым ему пороком. Как и легкость решения сбежать, оставив за собой пепелище из проблем и последствий. Но даже эта легкость не позволяла поступить так с Лайтом, поэтому Мин все же нажал на вызов.

– Ты сейчас занят?

– Я в больнице.

– Когда заканчиваешь? Нам нужно поговорить.

– Что-то случилось с Кхуном Равитом? – взволнованные нотки прорезались в чужом голосе.

– Это с ним не связано. – Мина так и подмывало сейчас же приехать к Лайту, однако он вспомнил слова Мары. Лучше не околачиваться лишний раз возле парня. – Ты можешь подъехать в офис отца, когда освободишься?

– Хорошо. Но не раньше восьми.

– Я подожду. Только зайди через аварийный задний ход и надень какую-нибудь свою огромную толстовку с капюшоном, чтобы прикрыть лицо. Это важно. Я предупрежу охрану, чтобы тебя пропустили.

Мин знал, что к тому времени рядовые сотрудники уже уйдут, и в здании останутся только приближенные помощники отца.

Оставшиеся несколько часов он проторчал в офисе. Несмотря на свой внеплановый приход, все равно находились те, кто нуждался в его закорючке, поэтому только ближе к семи он передал секретарю, что все могут быть свободны, и наконец уединился.

Когда в дверь постучали, знакомая фигура в толстовке юркнула в кабинет. Мин напрягся. Он бы многое отдал за то, чтобы сейчас кто-то другой оказался на его месте. Но на нем находился он сам – как стрела, готовая вылететь из лука в любое мгновение, но смертельно уставшая от вечного сквозящего полета.