Молча вошли в дом, вдруг показавшийся мне чужим. Я машинально заправила кофемашину, привезенную Серёжей после очередной вылазки в город с километровым списком необходимого, достала кастрюлю, чтобы сварить его любимую кашу. Все делала по привычке, быстро перемещаясь по просторной кухне, задирала глаза вверх, лишь бы не дать скопившейся слезе упасть. Думала. Напряженно думала, почему мне сейчас так плохо и обидно? Ведь ничего такого не произошло? Ну, бывшая, подумаешь. И жить он её привел не в нашу спальню, даже не в наш дом, чего париться? Ну, ребёнок… Их сходство настолько же очевидное, как у обезьяны и ящерицы. Да, любит. Именно той любовью, о которой пишут в книгах. Безусловной, настоящей.

– Дочь? – вырвалось у меня лишь одно слово. Я крутилась у гарнитура, пытаясь не пересекаться с ним взглядом. Слёзы побежали по лицу, а я быстро слизывала их, чтобы он только не заметил.

– Да, – Серёжа подошел сзади, прижал к деревянной столешнице, лишив возможности убежать, отобрал нож, отложив подальше. – Стала ею. Это дочь моего друга. Он умер.

Вроде, должно было отпустить, но облегчение всё не приходило. Напряжение до сих пор пускало разряды тока по телу, а слёзы тихо катились по лицу.

– И жениться мне пришлось, вопросов много было бы. Они бы пропали без меня, Рита особенная. Она чудесная девочка. Я не мог их бросить и это первый и последний раз, когда я даю тебе возможность злиться по этому поводу. Запомни, что наличие Ритки в моей жизни, бесспорно, как и твое. Ясно?

– Я не сомневаюсь, Серёжа. Давай завтракать?

– Кош-ш-ш-ка, – прошептал он у самого уха, крепко обнял, зарываясь носом в распущенные волосы. – Позлись, покричи. Ударь, но только один раз, а потом возвращайся. Всегда. Чего бы я не натворил. Просто возвращайся. Потому что не знаю, как жить без тебя… Уже не сумею, не смогу.

Навалился на меня всем телом, бродил руками, путаясь в широком комбезе, цеплялся пальцами, как за соломинку. Хрупкую, тонкую. Тёрся щекой, сжимал распавшуюся гульку, вдыхал быстро, словно боялся не насытиться.

– А что за старик? Дядя? Тоже не родной? А тётки?

– Тетки – это няня и массажист-терапевт. Рите они нужны, как воздух. Без особого ухода прогресс быстро стирается, поэтому они всегда рядом. Да и Лену ты видела, она не способна ухаживать за дочкой в полной мере. Но ты не думай, она до сих пор переживает потерю. Сёмка очень любил её.

– А старик? Ухажёр её, я надеюсь?

– Хм… – Лазарев отстранился, достал сигарету, но посмотрев на спящую Риту, тут же убрал. – Это кардиолог.

Он знает… Он всё знает. Чёрт! Шок просто накрыл меня, перед глазами все поплыло, а грудь сдавило.