– А еще вот, – «супруг» протянул мне маленькую корзину с клубникой и какую-то коробку. – Сливок не было, пришлось взять молока.

– Ой! – мое сердце невольно пропустило удар. – Как мило.

Макс быстро сполоснул имеющиеся у нас стаканы и разлил по ним молоко. В этот момент я вспомнила про карту и показала ее мужчине:

– Гляди, что валялось около твоей тумбочки!

Максим сначала побледнел, потом позеленел, после чего слегка пошатнулся:

– Ниночка, я все объясню.

– А?

«Муженек» оставил стаканы на тумбочку и тут же бухнулся передо мной на колени:

– Прости, Ниночка! Прости! Я солгал. Но я сделал это для нашего же блага.

– Я не понимаю… – мой взгляд заметался между картой и лицом Максима.

– Я просто не мог тебя упустить. Вот и сказал, что лишился всех средств к существованию.

– Подожди-подожди, – я подскочила на ноги от изумления. – Так это твоя карта?

– Моя, – потупился он.

– Мама дорогая! Вот оно значит как, оказывается. А я тут нервничаю, руки намываю…

– А причем тут твои руки?

Я отмахнулась, а потом схватилась за сердце:

– Боже мой! Мне ведь и в голову не пришло, что это может быть твоя карта. Я ведь такая дура, что даже в паспорт твой не удосужилась заглянуть при заселении. А все моя доброта, будь она неладна! Надо было тебя еще там – на лавочке – бросить. Ведь подсказывала же интуиция…

– Ниночка, ты должна меня понять, – как ненормальный, зачастил Максим. – Я просто боялся тебя потерять. Дело в том, что, когда мы впервые встретились в поезде, я сразу почувствовал, что ты – моя женщина.

Мои губы скривились в усмешке.

Он нахмурился и вздохнул: