Я поняла, что выбрала неудачную точку зрения, но отступать было некуда:
– Пусть сегодня пасмурно, зато не жарко. И снимать в такую погоду лучше всего, нет резких теней.
Он чуть прищурился, словно кот на уютном подоконнике, а потом сделал глоток кофе. Я поспешно отвела взгляд и тоже отхлебнула из своего стакана. Вкус напитка был необычным, в нем отчетливо ощущались нотки кокосового молока. А еще в кофе плавали какие-то кусочки, наверное, кокосовая мякоть.
– Вкусно, – одобрила я словно про себя.
– Рад, что тебе нравится, – так же тихо отозвался Никита.
Наши взгляды на секунду встретились, и, конечно же, я подавилась. Видимо, той самой кокосовой стружкой. На меня напал такой жуткий кашель, что в пору было эвакуировать всех в радиусе двухсот метров. Впрочем, большинство сами разбежались, решив, что я – носитель какого-нибудь нового штамма свиного гриппа.
Кажется, я сейчас умру, – подумала я, отставляя кофе в сторону. Проклятая крошка словно прилипла к стенке моей трахеи и не хотела выкашливаться.
Никита стащил меня со скамьи и, обхватив сзади руками, резко вдавил кулак в мое солнечное сплетение. Мне сразу стало легче. Но только поначалу. Потом восстановившееся дыхание сразу же снова сбилось, потому что Никита и не думал меня отпускать.
– Сработал? – спросил он, почти прижимая свои губы к моему уху.
Я нервно сглотнула:
– Что?
– Прием Геймлиха.
– Не знаю, – я еще пару раз кашлянула, и ощутила, что краснею.
Эти объятья… Мое тело в них словно плавится.
Никита тут же убрал руки и сделал шаг назад, а потом пробормотал извиняющимся тоном:
– Мой Сема постоянно чем-то давится, потому я в свое время отточил технику первой помощи.
– Спасибо, – кивнула я, подумывая о том, что не прочь еще раз подавиться, только бы ощутить у себя под грудью его теплые ладони.
Никита словно бы прочел мои мысли и слегка усмехнулся. Черт! Надо срочно взять себя в руки и прекратить думать всякую ерунду.
– Как тебе Лазаревское? – спросила я, делая очередной глоток кофе.
– А тебе? – он явно не собирался облегчать мою жизнь светской беседой.