– Не смейся! У меня так всего два раза в жизни было. Первый раз – с женой, второй раз – с тобой.
Первый раз я еще совсем зеленый был. Зашел как-то в трамвай, а там она – Валя моя. Веселая такая. Глазками сверкает, в кулачок прыскает. Я тогда не решился познакомиться. Думал, забуду хохотушку, как только на своей остановке выйду. Но нет, не забыл! После той встречи все мысли были только о ней. Я полтора года с ума сходил, искал ее везде. А когда нашел, больше не отпускал.
Максим покачал головой:
– Вот скажи: откуда мне было знать: повезет ли и на этот раз? Я решил больше не рисковать, потому и прилип к тебе еще в поезде. А уж когда ты мой чемодан потеряла, грех было не воспользоваться такой удачей. Тебя тогда съедало чувство вины, я им и воспользовался: соврал, что все деньги в чемодане остались. Но ведь хорошо же получилось, да? Удачно?
Я взвыла и запустила в него подушкой.
– Чудовище! Обманщик! Мошенник!
Он обиженно надулся:
– Но ведь я извинился.
Вот это наглость! У меня даже дыхание сбилось. Я обхватила плечи руками и сдавленно спросила:
– Значит, ты целенаправленно втирался в мое доверие? С первых часов пытался соблазнить?
– Подожди, – Максим чуть прищурился и качнулся вперед. – А разве это не ты меня соблазнила?
– Да как ты смеешь? – я быстро оббежала кровать и запустила в него второй подушкой.
Он увернулся и деловито спросил:
– А куда нам цветы поставить, а? Ромашки, должно быть, очень быстро вянут.
Я медленно и с огромным наслаждением испепелила его взглядом:
– Уж не думаешь ли ты, что после вскрывшейся лжи у нас все будет как раньше?
– Наверное, надо попросить вазу у Маши, – пробормотал Максим и быстро вышел из номера.
Оставшись одна, я почему-то сразу успокоилась. Расслабилась даже. В груди так похорошело, потеплело, словно бы к ней грелку приложили. Или кота.
Я снова присела на кровать и взяла с тумбочки стакан молока. От него пахло уютом, заботой и безмятежностью. Вздохнув, я сделала глоток, а потом съела одну ягодку из корзинки. Нет, пожалуй, не буду пока прогонять этого горе любовника! Уж очень много пользы от него в хозяйстве. А то, что соврал, не страшно. Сама ведь я еще та обманщица. И потом: у Машки – Ашот, у Зинки – Антуан, а я что, лысая, что ли?