– Что-то случилось?

– Нет, – нервно захихикал Сема. – С чего ты взял?

– Почему так быстро?

– А на что там смотреть? – нахохлился Коля. – На три с половиной клетки с хомяками?

– Ну вам хоть понравилось? – спросила я, ощущая, как в душе поднимается дурное предчувствие.

Танька посмотрела на меня с заметной опаской:

– Понравилось. Очень. А теперь давайте пойдем отсюда поскорей.

– Куда?

– Может, в парк? – предложил Сема, с какой-то совершенно ненатуральной улыбкой.

– Хорошо, пойдемте в парк! – покачал головой Никита.

Впрочем, мы и были уже на краю парка, метрах в пятидесяти от колеса обозрения. Никита взял меня под руку, а дети засеменили впереди колонной. Я шла, не чувствуя под собой земли. Голос разума твердил, что все, что у меня может быть с Орловым, это только вот эта прогулка, но сердце щемило от счастья. Честное слово, так хорошо мне не было, даже когда я прошла экзамен на крупнейший фотосток!

Дети неслись как угорелые, и мы с трудом за ними поспевали. Но потом мы углубились в ту часть парка, что еще не пала под наплывом всяких развлекушек и кафе, и наша бодрая троица наконец сбавила шаг.

– Катя, а тебе говорили, что ты очень… очень… – Никита все никак не мог подобрать нужное слово, даже переносицу слегка наморщил от напряжения.

– Красивая? – чисто рефлекторно попыталась подсказать я.

– Нет, – замотал головой Никита, а потом ему наконец удалось вспомнить правильное прилагательное. – Уютная.

Внутри у меня все упало. Нет, я, конечно, не девушка с обложки. Но вполне симпатичная. Вот только, видимо, совсем не во вкусе Орлова.

Он заметил мое огорчение и даже остановился:

– Что случилось?

Я поспешно отвернулась:

– Ничего.