– Мне здесь многое нравится.

– Например?

– Например, деревья, растущие посреди кафешек. Или, как тут сушат белье, растягивая кучу веревок от дома к дому. А еще мне нравятся всякие лианы, оплетающие заборы. Мох. Маленькие гранаты на веточках. Мушмула…

Он так посмотрел на меня, что я осеклась. Внутри все будто накалилось, будто расцветилось розовым и золотым.

– Что? – спросила я, чуть погодя.

– Ничего. Просто смотрю.

– Зачем?

– Ты вся светишься, когда говоришь.

Я опять слегка смутилась:

– Просто мне нравится Лазаревское. Тут еще и люди встречаются очень необычные.

– Это точно. Необычные, – он снова так на меня посмотрел, что сердце на пару секунд бухнулось в короткий обморок.

Я сделала еще один глоток кофе, а потом очередной раз попыталась изобразить светскую беспечность:

– А тебе-то здесь нравится?

– Очень, – кивнул он. – Я приехал сюда только ради детей, превозмогая огромное внутреннее сопротивление. Но теперь я счастлив, что пересилил себя. По крайней мере, теперь мне будет, что вспомнить холодными зимними днями. По дороге на работу.

– А ты пробовал хачапури на углях? – совершенно невпопад спросила я.

Он слегка удивился:

– Нет.

– Попробуй! – многозначительно буркнула я и для пущей убедительности пошевелила бровями.

В этот момент из дверей зоопарка появились наши дети. Шли они как-то странно: очень быстро и скованно. А еще постоянно озирались.

Никита моментально поднялся на ноги: