— Ладно, ладно… — Я опустила ноги, так что ступни мои остановились прямо возле его, и подалась чуть вперед. — Я правда пришла туда с целью найти конкретного человека. Тебя.

Он молчал, выражение лица не изменилось. Я думала, что хотя бы сделает вид, что удивился.

— Хотела извиниться за то, что выскочила тогда на парковке и каким-то образом загладить вину. Это была моя невнимательность. Так что я не пришла требовать у тебя денег, а как раз наоборот!

— Такой грандиозный план с привлечением друга только чтобы сказать «прости меня ненормальную»?!

Он искренне рассмеялся. И я подумала, что призрачного Кира таким никогда не видела. Тогда он смешил меня, пытался вызвать эмоции во мне, но сам смеялся на автомате, не испытывая чувств и эмоций. И сейчас я была заворожена тем, что видела, слышала, к чему ненароком стала причастна.

— Да.

— Понятно, значит мои предположения не оправдались. А жаль.

— Хотел, чтобы я была сектанткой или жрицей бдсм-вечеринок?

— Может, предпочел бы, чтобы у меня была тайная воздыхательница. — И вновь бросил шутку, а меня так и кольнуло от этого намека.

Он чуть развел ноги и подвинул ступни, так что мои колени оказались зажаты между его. Я проглотила вязкую слюну, Кир же немного насмешливо склонил голову вбок. Между нами повисла неловкая пауза. Он подъехал на стуле чуть ближе, и я вспомнила, как нарушалась дистанция между нами в его квартире у стеллажа. Хотел повторить трюк, вогнать меня в краску и пофлиртовать, чтобы занервничала. Но я уже влюблена в этого оболтуса. Поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть, сделала шаг навстречу. Склонилась к нему, расслабив плечи, приблизила лицо до опасной грани. Еще немного и поцелуя было бы не избежать.

Кирилл обескураженно уставился на мои губы. Я могла поклясться, что его щеки самую малость порозовели. Хотел поиграть в обаятельного плохиша, а нарвался на девушку с прибабахом. Он немного нервно потеребил рукав и отъехал на стуле на полметра назад, сделав вид, что продолжает разглядывать мою комнату. Так мило смутился, что прилив нежности заполнил всю меня до краев.

— Я потратил два часа добираясь сюда по пробкам, давай прогуляемся? Покажешь мне поселок. — Спустя какое-то время сказал он.

Его приглашение удивило. Я предполагала, что узнав ответ на свой вопрос, забрав вещи и книгу, он исчезнет.

— Хорошо. Дашь мне немного времени, переодеться? — Я кивнула на свой вид и на дверь.

— По-моему классно выглядишь для прогулки, я уже это говорил. — Он расплылся в улыбке, но получил прожигающий взгляд в ответ. — Ладно, ладно, просто я боюсь спускаться и остаться наедине с твоей мамой. Она наверняка начнет спрашивать что-то, о чем не стала в твоем присутствии. Например, предохраняемся ли мы?

Я тут же закашлялась, подавившись слюной. Кир же откинулся на спинку стула с самодовольной ухмылкой. И я бы треснула его чем-то, но зная свою мать, она вполне могла такое спросить и на полном серьезе. Еще сильнее склонило чашу весов оставить его в пределах моей видимости беспокойство, что он выведает чего не стоит.

— Ладно, не покидай комнату, но отвернись и не подглядывай.

— Ты же в курсе, что когда что-то запрещают, хочется сделать все с точность да наоборот?

Он отъехал к столу и уставился в окно. Я никак не отреагировала на его фразу, зная, что даже будучи призраком, этот парень был слишком тактичен и воспитан.

После того как натянула джинсы и толстовку, прихватила рюкзак и попрощалась с мамой, мы с Кириллом побрели по центральной улице поселка в сторону местного парка. Конечно, с городскими он и рядом не стоял, но все равно аллеи среди высоких раскидистых дубов, кленов и сосен были облагорожены, лавочки покрашены, и волонтеры из рядов старшеклассников следили за чистотой. Я редко гуляла здесь раньше, не желая вздрагивать каждый раз от узнаваемых призраков, которые были жителями поселка. Это ведь воспоминания о тех бабушках, что часто сидели на лавочках, когда ты с рюкзаком пробегал мимо; старичках, играющих в шашки и с грохотом роняющих на доску фишки; молодых людях, с кем здоровался в магазинах и на улице. Пока я училась в школе было несколько несчастных случаев. Но попадались и другие призраки, которые задержались дольше положенного, и взгляд которых уже не выражал абсолютно ничего. Их фотографии мелькали в архивах, на досках почета, старых альбомах, газетных вырезках. И было печально видеть их в таком виде.

Вот только сейчас все изменилось. Как сказала мне Даша тогда в общежитии, я стала другой, и эти перемены ощущались во всем. Захотелось пройти мимо тех, кого когда-то знала, и поздороваться вновь.

— Вон там моя школа. — Я указала в сторону пятиэтажки, выкрашенной в персиковый цвет. — Проучилась здесь с пятого класса, как только переехали из города.

— Почему вы с родителями уехали сюда? Обычно все происходит наоборот.

— Здесь меньше людей, спокойнее. В начальной школе я была жертвой буллинга. — Сказала ему прямо, не стала юлить. — Я несколько отличалась от других детей. А те вороны, что белее, как правило не вписываются в стаю.

— Именно по белой вороне помнят всю стаю. — Проговорил Кирилл с улыбкой, а поймав мой взгляд, добавил: — Это не мои слова. У Василия Ливанова есть рассказ, который так и называется «Белая ворона».

— Значит, не ту книгу я у тебя стащила. — Сказала и перекинула рюкзак вперед, расстегивая молнию и вытаскивая «Маленького принца». — Держи, возвращаю.

Кир взял книгу Экзюпери, а потом неожиданно запихнул мне обратно.

— Оставь себе. Книги любят, чтобы их читали. Ты думаешь, что тогда выбрала ее, а на самом деле она тебя.

— Наелся на завтрак философских мыслей?

— Ага, похрустел с хлопьями, хорошо зашли.

Мы переглянулись и не сговариваясь вместе направились в сторону лавочки под тенью клена. Мимо меня проскользнул блеклый силуэт бабушки Раисы, которая была уборщицей в школе, я проводила ее грустным взглядом. Она была доброй женщиной, но всегда сильно болела, любой сквозняк приковывал ее к постели на недели. Порой несправедливо, что одним приходится страдать больше, чем другим. Раиса Семеновна умерла два года назад, когда я перешла в выпускной класс. Для меня оказалось неожиданностью, что до сих пор дух женщины не успокоился и не ушел. Спустя время я поняла, что именно притягивало ее к мирскому, к этому парку. Ее дочь показалась в начале аллеи с коляской. Сердце сжалось от того, с каким взглядом, полным любви и обожания, баба Рая смотрела внутрь на своего внука или внучку.

— Что-то случилось? — Мягкий голос Кирилла заставил оторваться от разворачивающейся на глазах картины.

— Я просто задумалась о том, что важно ценить каждое мгновение жизни.

— Ты тоже хлопьями завтракала?

Я пихнула парня локтем, и мы тихо посмеялись.

— А что мы делали в твоем сне? — Будто бы невзначай спросил Кир, а сам уставился с любопытством. — Я так сильно испугал тебя тогда на парковке?

Мысленно сделала пометку припомнить маме неуместность фраз личного характера при посторонних. Сама же задумалась над вопросом. Что я могу ему ответить? Мы делали столько всего, но в то же время так мало?

— Просто были. — Произнесла и запрокинула голову, ловя лицом солнечные лучики, что пробились сквозь листву.

Когда мы вернулись к моему дому и остановились у припаркованной рядом с воротами серебристой машины Кирилла, он попросил мой номер телефона.

— Разве его не было указано в медицинской карточке рядом с адресом?

— Был, но я хотел бы спросить его у тебя сам. Лично. — Он почесал затылок. — И зови меня просто Кир.

Я спрятала улыбку, склонившись к карману за телефоном. Кир. Вот и тот самый шаг, когда два человека становятся ближе. Мы обменялись номерами. Только уезжать парень никак не собирался. Облокотился о капот и принялся рассматривать выглядывающую крышу дома за забором.

— Знаю, родителям пора менять кровлю.

— Просто кое-что вспомнил, прости. — Он встряхнул головой.

— Тебе еще ехать домой по пробкам. — Кивнула на часы у него на запястье, время действительно приближалось к час пику, мы провели вместе целый день.

— Прогоняешь?

— Хотел бы остаться?

Он не стал подшучивать как тогда с душем, оставался серьезным. Какое-то тяжелое воспоминание повисло тучей у него на душе.

— Спасибо за день. — Спокойно произнес парень и направился в сторону водительской двери машины.

— И тебе… — Тихо сказала ему вслед.

А потом наблюдала, как автомобиль проплывает мимо и исчезает за поворотом. Внутри меня нарастал клубочек из разноцветных нитей эмоций. Яркие от необъятного счастья, тусклые от печали, темные от страха. Он жив, он рядом, но смогу ли я в итоге его спасти? Почему сейчас мысли об этом тяготят еще сильнее, чем раньше?

…

И кто же твой любимый поэт?

Есенин. А твой?

Послушайте! Ведь, если звезды зажигаю — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!

Маяковский? Я уже представляю, с каким тоном ты произносишь это.

Напыщенным?