– Достаточно сексуальная?

У меня земля уходит из-под ног, и я слегка пошатываюсь.

Уильям ловит меня за локоть:

– Спокойно, Ламботт. Мы всего лишь подготовимся к экзамену.

Дневник Люси Пожиратели смертиЛето после окончания школы. То самое время, которое запомнилось пьяными вечерами, солнечными днями и радостью оттого, что мы поступили. Луна и я были зачислены в закрытую швейцарскую академию Делла Росса, в которой уже год проучилось трио: Маунтбеттен, Шнайдер и Гойар. По случаю поступления в особняке Шнайдера на юге Франции было выпито много шампанского… Помню, как мы сидели на высоком мысе, откуда открывался вид на море. Была ночь, и серебристый свет луны жемчужной дорожкой сверкал поверх спокойных, умиротворенных волн. Звезды сверкали так ярко, как нигде и никогда. Казалось, можно поднять руку и поймать крохотный огонек – настолько близкими они казались. Под ногами ощущалась трава и холодная земля. Я босая, в коротких джинсовых шортах и футболке Шнайдера. Он смотрел на меня влюбленными глазами. Я улыбалась ему и делала вид, что не замечаю, как он раздевает меня взглядом. Этьен и Уильям отпивали из бутылок пиво и спорили о теории относительности. Задроты. Я приподнялась с земли, подошла к самому краю утеса и посмотрела вниз. У меня перехватило дыхание. – Сколько метров лететь вниз? – спросила я, чувствуя, как парни позади замолкли. Легкий ветер развевал мои длинные волосы, успокаивая разгоряченную после жаркого дня кожу. Я закрыла глаза, позволяя ему ласкать меня. – Метров тридцать, – отозвался Шнайдер. – Максимум десять, – качнул головой Этьен. Я слышала напряжение в их голосах. – Можешь отойти от края, Люси? – тихо попросил Бен. Я обернулась и громко расхохоталась: – Вам страшно, да? Гойар и Шнайдер смотрели на меня как на сумасшедшую. И лишь уголок губ Маунтбеттена приподнялся в легкой улыбке. – Ни капельки, – произнес он расслабленно. – Давай прыгай. Я застыла на краю, вглядываясь в его глаза, в которых искрилось пламя безумства. – Тебе страшно, да? – вернул он мне мой же вопрос и сделал очередной глоток пива. Капли стекали по запотевшему стеклу. – Ты хочешь, чтобы я прыгнула? – Не глупи, Уилл, – тут же встрял обеспокоенный Шнайдер. – Святое дерьмо, сделай шаг назад и отойди от края, Люси. Но голос Бена звучал словно эхо. Все мое внимание было сосредоточено на Уильяме, который продолжал с вызовом смотреть на меня. – Тебе же хочется! Словно змей-искуситель. В этот момент я вспомнила, что в детстве у Уильяма был питомец. Огромный черный змей. В тот момент я подумала, что это многое о нем говорило. Из всех животных, которых мог выбрать восьмилетний мальчик, он выбрал именно его. Жирного, огромного, с резными, словно смола, чешуями. А затем отпустил его в саду поместья своего деда… Прислуга боялась ходить в этом саду, но змея с тех пор никто не видел. Возможно, он до сих пор живет в огромном лесу Маунтбеттенов. Выживает, охотясь. Прямо как его хозяин. – А тебе? – Я знала, что в эту игру можно играть вдвоем. – Тебе не хочется? – спросила я сладко-сладко и облизнула пухлые губы. Уильям хмыкнул и встал с земли. Он был таким высоким, выше Этьена и Бена. Генетика Маунтбеттенов. – Хочется, – признался он и подошел ко мне, встав близко-близко к краю. Шнайдер и Гойар переглянулись. – Вы психи? – раздраженно спросил Бен и тоже приподнялся. – Вы же разобьетесь. – Там, внизу, камни, при падении можно стать инвалидом, – занудно протянул Этьен. Уильям смотрел только на меня: – Если я прыгну, ты следующая. Я посмотрела вниз. Волны ударялись о скалу и закручивались в пену. Страх сжал горло. – Ты не прыгнешь, – прошептала я, и, кажется, мой шепот утонул в шуме моря. Он лишь улыбнулся, прежде чем отойти и с разбегу сигануть вниз. Крик застыл где-то в моем горле. – Твою мать! – заорал Бен и подбежал к краю. Этьен замер на земле, как будто его заморозили. Я вглядывалась в воду в надежде увидеть Уильяма. Секунды текли непривычно долго. Стук моего сердца отзывался в ушах, а живот скрутило от страха. Он не появлялся. Тошнота подступила к горлу. Наконец он вынырнул и махнул нам рукой. Клянусь, я слышала его громкий раскатистый смех, что смешивался с шумом волн. – Он жив, – сипло сказал Шнайдер, и Этьен будто отошел от заклинания. – Больной ублюдок, – выругался рыжий. Да… больной… бесстрашный… ублюдок. Я сиганула вниз за ним. Это был секундный порыв, я не позволила страху взять верх. Я летела с закрытыми глазами, ощущая, как ветер хлестал по лицу. Это длилось мгновение. Ледяная вода накрыла меня с головой. Словно миллион острых ножей вонзились в мою плоть. Адреналин кипел в крови, а изо рта пузырьками вырвались остатки воздуха. Я распахнула веки и обнаружила себя в кромешной тьме. Соленая вода заполнила рот и нос, жгла глаза. Мне срочно нужно было плыть наверх, и я бросила остатки сил на этот рывок. Вынырнула и сделала жадный вдох. Воздух ощущался благословением. Я громко кашляла, выплевывая морскую воду, но я была жива. Жива как никогда. – Люси! – услышала я крик Уильяма. Он сидел на огромном камне, омываемом волнами. Я поплыла к нему. Громкий воинственный крик Шнайдера прорезал тишину вокруг. Вода всколыхнулась, и крик пропал, но Бен тут же вынырнул. За ним прыгнул Этьен. Он не кричал, но я была уверена, что Гойар мысленно проклинает нас за эту глупость. Бенджамин плавал быстро, он настиг меня за пару минут и позволил зацепиться за его спину. Так мы добрались до камней. Уильям протянул мне руку и помог сесть. Было холодно. Вчетвером мы молча дрожали и разглядывали друг друга. В глазах каждого горел вопрос: «На хрена?» Но ответа у нас не было. – Вы два психа, – нарушил тишину Этьен. В его темных глазах полыхало раздражение. Он редко злился; казалось, ничто вокруг не может вывести его на эмоции. Но прыжок с тридцатиметровой скалы с этим справился. – Вы тоже психи, – заикаясь, ответила я. – Значит, мы друг друга достойны, – подвел итог Уильям. – Мы типа банда? – рассмеялся Шнайдер. Уильям качнул головой. Гойар закатил глаза. А я заглянула в лицо каждого из них, и неожиданно меня осенило. – Нет, мы не банда. – А кто тогда? – Бен выпятил губу, словно обиженный ребенок. – Мы пожиратели смерти. – Это описание подходило нам больше всего. Олицетворение наших душ и желаний. – Пожиратели смерти? – Именно. – Мое сердце гулко стучало в груди, глаза горели. – Нарушители правил, полные психи… И нам нужны татуировки, – произнесла я. Парни переглянулись. Этьен, на теле которого уже было множество рисунков, неожиданно улыбнулся. Татуировки были его личным бунтом. Он как бы напоминал высшему обществу, что он – не полный аристократ. Что у него, в отличие от нас, есть свобода. Он и правда был свободнее нас всех. – Я, кажется, знаю, где сотворить эту шалость, – произнес он. – Вы же не всерьез? – подал голос Уильям. – Ваше высочество, вам страшно? – Я нахально подмигнула ему. Он приподнял голову и встретился с моим задорным взглядом. Было ощущение, что у меня в руках веревочки, а они мои марионетки. Я точно знала, что сказать, на что надавить… – К черту, – сдался Уильям, не выдержав моей насмешки. – Хочешь тату? – Да. – Значит, они будут, – произнес он королевским тоном. В тот вечер трое парней сделали себе абсолютно одинаковые татуировки. На внутренней стороне предплечья, чуть выше запястья. Там, где и должен был быть символ. Я же спрятала свою на ребре, подальше от отцовских глаз. Это был череп, изо рта которого выползала змея. Этот череп был символом нашей безнаказанности, вседозволенности и сумасшествия. Череп был символом той жизни, что я мечтала прожить. Грешно. Свободно. Властно. Я навечно оставила маленькое напоминание о себе на их телах. Да, у принца Соединенного Королевства было тату пожирателя смерти. Из-за девочки по имени Люси Ван дер Гардтс.