– Я могу попробовать… – пытаюсь я сбавить напряжение между двумя мужчинами.

– Нет, не можешь, – грубо отрезает Маунтбеттен и кивает на прощание. – Профессор, хорошего вам дня.

Рош молчит. Хмуро сжав губы, он принимает свое поражение и отходит от нас.

– Что ты себе позволяешь? – возмущаюсь я и сбрасываю руку Уильяма с плеча.

– Пусть Рош поищет рабыню в другом месте.

– Рабыню?

– Ну да. Стипендиатка, которая сделает что угодно, лишь бы он был доволен. Даже взвалит на себя организацию осеннего бала, до которого осталось всего две недели, а лавры, как и премию, получит наш высокоуважаемый преподаватель латыни.

Я поднимаю голову, чтобы высказать Уильяму все, что о нем думаю, но встречаюсь взглядом с серебристыми глазами и замираю. Мой сон. Его касания, его тело, его губы, его запах… Я знаю, что сны иногда кажутся действительно слишком реальными. Но подобное никогда не происходило со мной. Не настолько, чтобы я чувствовала вкус и помнила его наизусть.

Темная бровь приподнимается.

– Все хорошо, Ламботт? – Легкая ирония так и сочится в голосе.

Сглатываю нервный ком и киваю:

– Не обращай внимания, голова идет кругом.

Уильям с пониманием поджимает губы:

– Плохо спала?

Серебристые глаза впиваются в мои. Ощущение, что в легких не осталось кислорода.

– Типа того…

– Бывает.

Я несколько раз моргаю. Пытаюсь всеми силами сбросить с себя наваждение. Его губы… Нежность и власть. Уильям на коленях передо мной. Мысли роятся. Становится слишком жарко. Румянец бежит по шее, окрашивая щеки в огненно-алый.

– Какого цвета твое платье? – откашливаясь, спрашивает Уильям и отводит взгляд.