Я не осторожничаю, пока несусь на всей скорости, стараясь часто менять направление.
Под кедами хрустят сломанные буреломами ветки. Скорее всего, меня слышно за милю. Особенно из-за шумного дыхания и сумасшедшего сердцебиения, застрявшего где-то в горле. Однако я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку дважды: если я спрячусь, он найдет меня.
Он всегда меня находил, потому что он чертов охотник.
Мои руки исцарапаны, а ноги ватные настолько, что я готова упасть навзничь и никогда более не вставать. Но я не сдаюсь, продолжаю бежать, пока не слышу позади себя тихий смех.
Желудок проваливается куда-то вниз, и я задыхаюсь от страха, когда выхожу к реке.
Как это… как это возможно? До моего сознания доходит пугающая истина.
Нет, нет, нет… нет!
Черт возьми… этот подонок специально загонял меня в тупик.
Мое сердце колотится, и холод охватывает мои нетвердые конечности. Мне не нужно видеть это, чтобы почувствовать изменение атмосферы.
Резко свернув направо, я скольжу кедами по влажными камням, покрытыми густым мхом, и к моему ужасу правая нога подворачивается. Я теряю равновесие и готовлюсь к болезненному падению, но сильные руки дергают меня на себя, выбивая из моей груди весь воздух.
– Поймал тебя, – его голос, хрипловатый и низкий, звучит пугающе.
Я чувствую за спиной его твердую грудь, которая мерно вздымается, будто он не гнался за мной чертовы пять миль.
Мой крик глушится его большой ладонью, заткнувшей мне рот. Я бешено дышу через нос, извиваюсь, пытаюсь освободиться, но это невозможно.
Меня с абсолютной легкостью разворачивают и берут в плен мои запястья.
– Сейчас я уберу свою руку с твоего милого рта, и ты не издашь ни звука. Ты поняла меня?
Я смотрю на него яростно и хочу убить прямо на месте. Сквозь слезы могу разглядеть лишь черные пустые глаза.
Грудь высоко поднимается и опускается. Он медленно убирает руку с моего лица, нежным движением заправляя выбившуюся прядь за ухо. Меня тошнит, все тело охватывает озноб, но, несмотря на парализующий страх, я произношу это с ненавистью, прекрасная осознавая что за этой вспышкой последует наказание:
– Да пошел ты!
Он смотрит на меня темными глазами. Такими темными, что они практически сливаются с ночью.
– Мне нравится твоя ярость, – говорит он тихо. – Я рад, что она никуда не исчезает.
У моего кошмара даже не было лица – оно всегда прикрыто маской. Все что я знаю о нем: он
Его взгляд падает на мои губы.
– Нет, – шепчу я.
– Неправильное слово, котенок, – его голос понижается, а рука хватает меня за затылок, приближая мое лицо к своему. Я давлюсь воздухом, когда ощущаю его тяжелое дыхание. – Хочу твои губы. Везде.
– Пожалуйста, не надо, – дрожу я, слезы льются из моих глаз сплошным потоком, как и начавшийся дождь.
– Закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу.
Я слушаюсь, чтобы не видеть бешеной темноты напротив. А затем вздрагиваю, ощутив чужой язык. Язык, который слизывает влагу с моих щек.
– Не плачь, Кэт, – шепчет он. Один громкий удар сердца, и хриплое: – Мы еще не перешли к главному.
***
Глава 2. Адаптация
Глава 2. Адаптация
Я неподвижно лежу под тяжелым одеялом, чувствуя как по моим щекам текут слезы. Конечно же я понимала, что кошмары могут участиться, учитывая столь резкую смену обстановки и… иные обстоятельства, но одно дело понимать, и совсем другое видеть их наяву.
На дисплее телефона показывается 04:21, и я радуюсь, что мне удалось проспать практически всю ночь, не мучаясь при этом от бессонницы.
“Забудь об этом, Кэт”, – прошу я себя, пожалуй уже в тысячный раз. – “Ты больше никогда
К восьми часам утра я даже начинаю ощущать себя счастливым человеком. Моя кожа сияет, волосы уложены идеальной волной, а тело облегает невероятно мягкое кашемировое платье. Не хватает только кофе – но я быстро выполняю этот жизненноважный пункт и включаю кофемашину, чтобы приготовить себе капучино на кокосовом.
Боже, как я люблю Мари. Наверняка именно она позаботилась покупкой альтернативного молока, потому что в этом доме только у меня была аллергия.
Взгляд цепляется за брошюру благотворительного вечера. Неужели сегодня большинство моих проблем может решиться?
Допивая кофе, я понимаю, что мама не отстанет от меня, пока мы не найдем мне идеальное платье. Если честно, я уже приобрела одно, когда была в Ванкувере, но вряд ли мой выбор удовлетворит вкусы Анны Рид. Ладно, я не так уж и против померить несколько вариантов, где-то в глубине души я знала, что соскучилась по этому. Нет, не по роскоши, скорее по… маме.
– Доброе утро, – говорит мне миссис Рид, усаживаясь на стул передо мной. – Не подаешь мне апельсиновый сок?
Конечно же, я заметила, что в доме не было никакой прислуги, окромя разве что клининг персонала, но девушка ушла быстрее, прежде чем я успела попросить ее приготовить мне завтрак.
– Какой у нас план на сегодня? – спрашиваю я, наливая ей сок.
Моя руга дергается, когда она отвечает:
– Он будет на благотворительном вечере.
Я сглатываю, стараясь всеми силами сохранить невозмутимое выражение лица. Мама смотрит на меня невинным взглядом, я хмурюсь.
– Вероятно он будет одним из спонсоров, – продолжает она, прищурившись.
– Мне нужно будет с ним разговаривать? – мое дыхание прерывается.
– Нет, господи. Конечно же, нет.
Я облегченно выдыхаю.
– Но тебе придется пожать ему руку.
– Нет, – я мотаю головой, излишне громко ставя стакан на мраморную столешницу. – Этому не бывать.
– Но Катерина…
– Нет, мама, – с нажимом произношу я. – Я сделаю все что угодно ради клиники. Все что угодно, ты знаешь. Но от Сноу я буду держаться подальше.
Ну вот. Я все-таки произнесла имя своего персонального кошмара. Это не так уж и трудно. Еще бы руки не дрожали – и было бы совсем замечательно.
Я предпочитаю сменить тему:
– Ты все еще работаешь с Джессикой?
Ранее именно Джессика Нортон одевала нас на все важные вечера, но я не была уверена, был ли сейчас этот высокооплачиваемый стилист нам по карману.
Мама морщится, едва-едва заметно, но этого хватает, чтобы я наконец увидела в ней человека.
– Нет, больше нет, – отвечает она сухо. – Я пригласила Эмму Кларк.
– Эмму? – удивляюсь я. – Мою одноклассницу?
Сердце делает радостный кульбит. Если честно, я была рада услышать про мою давнюю подругу со времен Кингстона. Эмма Кларк и Эль Смит – единственные, кто не отвернулся от меня… в тот день. И хоть после моего отъезда в Канаду мы больше не общались, я бы хотела увидеть их снова.
Она кивает и хмуро смотрит на сэндвич у меня в руке.
– Ты же не думаешь съесть его, Катерина?
– Именно это я и собираюсь сделать, мама.
Она выхватывает из моей руки сэндвич, прежде чем я успеваю поднести его ко рту.