Кэти работала и работала. Она заменяла тарелки, подбирала смятые салфетки, опустошала пепельницы, чтобы все шло как надо. Вскоре наступит полночь и все начнет раскручиваться в обратную сторону. Большинству гостей было за пятьдесят и за шестьдесят, вряд ли у них хватит выносливости гулять до рассвета. Кэти посмотрела на то окно, возле которого стоял Джонатан. Он оживленно разговаривал с кем-то. Кэти посмотрела туда еще раз. С Джонатаном болтали близнецы.

– Джок, что ты собираешься с ними делать?

– Успокойся, Ханна, успокойся.

– Они не могут остаться здесь!

– Ну, это же не навсегда, уж точно не навсегда.

– Но как долго?

– Пока мы их не пристроим.

– И сколько времени это займет?

– Немного, немного…

– Но куда…

– Устрой их в комнатах Нила и Мэнди или еще где-нибудь. Ради бога, разве у нас в доме не полным-полно спален? – Джок был явно раздражен и хотел вернуться к гостям.

Ханна подошла к странной компании у окна:

– Дети, довольно надоедать клиентам Нила. Мистер… э-э-э…

– Но они мне ничуть не надоедают… Они прекрасная компания! – умоляюще произнес Джонатан.

В конце концов дети оказались единственными здесь, кто нормально с ним разговаривал. И уж точно они единственные из всех, с кем он встречался, спрашивали, не черный ли у него язык и много ли рабов среди его друзей.

– Вы останетесь в этом доме? – с надеждой спросила Мод.

– Нет, вообще-то, нет, меня просто любезно пригласили на ужин, – посмотрев на бледное лицо матери Нила Митчелла, ответил Джонатан.

– В любом случае вам пора спать, – заявила Ханна.

– А Джонатан может прийти на завтрак? – поинтересовалась Мод.