И если бы я знал, чем это увлечение обернется, то никогда бы не переспал с ней. Откуда мне было знать, что они вместе? Она уверяла, что не замужем. И была крайне настойчива, а я повелся. Мы повеселились, а затем разошлись. И я двинулся дальше.
По-видимому, Фландерс никак не угомонится, поскольку это не первая конференция, куда он заявляется со своим дерьмом.
Я ухмыляюсь, и на моем лице читается ясный ответ:
– У вас есть более профессиональный вопрос, Фландерс?
– Двигатель не выдержал вашей несдержанности. Такими темпами можно и самому на нем спечься, – предупреждает он.
Я вижу, как несколько человек в комнате неловко переминаются с ноги на ногу, явно чувствуя, что здесь происходит нечто большее, чем простой диалог о гонках, и мои брови взмывают вверх.
Неужели остальные еще не догадались, учитывая, что этот ублюдок не в первый раз донимает меня подобной ерундой?
– Кажется, полное отсутствие трезвого мышления и сосредоточенность на вещах, которые не касаются гонок, вполне могут привести к подобному результату, – продолжает Фландерс.
Уголки моих губ вновь ползут вверх, имитируя ледяную улыбку.
– Я крайне серьезно отношусь к работе и к тем, кто вложил в меня свое время и деньги. Для меня важно только мнение начальства, команды и моих болельщиков. Ваше мнение в этот список не входит. И не следует строить свою репутацию за чужой счет.
Я встаю на ноги, пока остальные пилоты сидят неподвижно. Мой взор падает на затемненный угол, где устроился этот придурок, а холодная улыбка становится еще шире. Затем я выхожу из зала, лишь мельком замечая, как Фонтина бросает на меня
– Ну что? – спрашиваю я, двигаясь вперед по коридору, пока короткие ножки Фонтины едва поспевают за мной.
– Не нужно меня спрашивать, если ты и так знаешь ответ, – бурчит она.
– Этот парень – полный придурок. У него на меня зуб. Все мы уже это поняли. Думаю, даже фанбаза в курсе, поскольку он продолжает преследовать меня.
– Ладно. Похоже на то, что пресса по-прежнему благосклонна к нам, – говорит Фонтина и похлопывает меня по плечу.