Я развожу руки в стороны.
– Смотри-ка, я выжил. – Девушка закатывает глаза. – Неужели ты думаешь, что прыгать с парашютом за спиной опаснее, чем лететь в болиде со скоростью двести миль в час?
Фонтина смотрит на меня с нескрываемым скептицизмом.
– Знаешь, пора бы пересмотреть твой контракт и запретить все смертельные выкрутасы, кроме гонок.
Я одариваю ее улыбкой.
– Превосходно. Значит, мне лучше поторопиться с выкрутасами, если скоро лавочку прикроют.
Она закатывает глаза и стонет.
– Как же ты бесишь.
– Именно этого я и добивался.
Ее так легко вывести из себя.
– Только постарайся не отдать концы, ладно?
– Разве не в этом цель каждого дня? – Я пожимаю плечами, а Фонтина раздраженно качает головой.
– Увидимся позже, Риггс. И держись подальше от неприятностей.
– Обещать не стану.
Я шутливо отдаю ей честь и направляюсь к своему трейлеру, но через какое-то мгновение останавливаюсь на месте.
Мне требуется секунда, чтобы осмыслить открывшийся передо мной вид на целый стадион и гоночный трек. Люди – болельщики, сотрудники мероприятия, репортеры – все еще толпятся у трибун. Команды усердно копошатся в боксах и паддоке, забирая все, что они вложили в создание этого своеобразного лагеря, который простоит всего неделю.
Эта картина возвращает меня в детство. Я, сидящий на плечах у своего отца. Будучи совсем наивным юнцом, я стал частью чего-то настолько большого, не осознавая всю его грандиозность.
И вот я здесь, смотрю на все изнутри. Реально здесь, черт подери.