– Мне нужна помощь.
– Хорошо, что вы позвонили. Что случилось?
Я рассказываю ему о статье, о менеджере, который не дает мне покоя, и о том, как я по глупости полтора дня игнорировал Энди. Док периодически хмыкает, давая мне понять, что слушает.
– Что ж, – говорит он размеренно. Я слышу, как он ерзает на стуле. – Звучит это так, будто бы вы осознаете, что поступили неправильно и хотите все исправить. Единственный вариант – это поговорить с ней. Расскажите ей о своих чувствах, о том, как вас охватил гнев, о том, что вы боитесь, что она вас покинет. Раскройте ей свою душу, даже если это тяжело. Вам нужно не бояться быть уязвимым.
Я медленно сглатываю.
– А если она меня бросит?
Доктор Кертис выжидает несколько секунд, прежде чем ответить:
– Попробуйте сосредоточиться на том, что можно решить здесь и сейчас. А не на том, что невозможно контролировать. Любовь – это всегда рискованно, Митч. Нельзя
Я киваю, хотя он этого не видит.
– Да, хорошо. Вы правы.
– Вы все еще слушаете аудиокниги?
– Да, – отвечаю я ему со вздохом. Мне не лучше после нашего разговора. Но и не хуже, и это радует.
– Подготовьтесь к разговору с Энди. Погуляйте, подышите воздухом, послушайте книгу и попробуйте успокоиться.
– Хорошо, я постараюсь.
– Отлично, – говорит он, и я слышу улыбку в его голосе. – Я в вас верю. Я могу сказать, что вам действительно небезразлична эта девушка. Что бы ни случилось, помните, что вы заслуживаете любви и счастья.
– Хорошо, спасибо. Кстати, док…
– Да, Митч?
Я поджимаю губы, пытаясь выдавить из себя слова. Слова, которые я должен сказать, но не уверен, что действительно хочу этого.
– Я знаю, что мой обязательный срок терапии по управлению гневом завершен, но могу ли я и дальше к вам ходить?
– Конечно. – Если он и удивлен, то хорошо это скрывает. – Может, мне оставить нашу запись на утро вторника?
– Да, звучит здорово.
Через пятнадцать минут я переодеваюсь в спортивные штаны, футболку с длинным рукавом и пуховик. Я включаю наушники с шумоподавлением, затем проверяю уведомления. Энди так и не ответила. Я чувствую, как сжимается мое сердце, но я заставляю себя выйти на улицу и совершить долгую прогулку. В Канаде холодно, но сегодня, по крайней мере, не идет снег. Новая аудиокнига, которую я слушаю, – это книга по самопомощи, в которой рассказывается о построении здоровых отношений и повышении эмоционального интеллекта.
Обычное легкое чтиво, чтобы снять стресс.
Может быть, когда‐нибудь я вернусь к той непристойной книжке про хоккей. Меня передергивает от этой мысли.
Через полчаса прогулки у меня звонит телефон. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда я вижу, что это Энди. Я нащупываю наушники, пытаясь сообразить, как ответить на звонок. К счастью, я нажимаю на нужную кнопку и слышу ее нежный, прекрасный голос. Клянусь, мое сердце успокаивается от одного только этого звука, и я чувствую, как груз, лежащий на мне все эти дни, потихоньку падает с плеч.
– Митч?
– Энди, спасибо, что перезвонила мне. – Она молчит, ожидая, что я заговорю. – Мне так жаль. Мне нужно многое сказать, я все пытаюсь подобрать слова…
– Я на работе. Сегодня очень загруженный день. Мы можем поговорить вечером?
Я тяжело вздыхаю. Жаль, что я не могу увидеть ее сейчас. Контракт с НХЛ – это единственное, что меня сдерживает.
– Все в порядке, не извиняйся. Как только мы отыграем матч, мы полетим обратно в Вашингтон. Можем поговорить завтра?
– Да, хорошо, завтра у меня выходной, – она вздыхает. – Просто ужасно, что мы так и не поговорили.
– Знаю, – я качаю головой, – мне так жаль. Я просто…
На фоне раздается чей‐то голос.
– Мне нужно идти, поговорим позже.
Энди вешает трубку, прежде чем я успеваю попрощаться.
Сегодняшняя игра проходит лучше вчерашней. Мы выигрываем со счетом 3:2 в овертайме. Я чувствую, что защитники, а в частности я, сегодня не на высоте. Поэтому Брюс, как вратарь, нас спас, отразив сорок один удар «Тандер-Бей Тандерболтс».
Ума не приложу, и как только парням удается сосредоточиться на игре, когда дома их ждут семьи. Я всегда думал, что они, наверное, рады отдохнуть от семейной жизни в поездке. Но сейчас я понимаю, насколько я заблуждался. Это ужасно. Просто невыносимо.
А еще сложнее пытаться разобраться в конфликте на расстоянии. Гораздо проще обсудить все лично, ведь можно увидеть каждое выражение лица, отчетливо расслышать каждую интонацию.
После матча мы все садимся в частный самолет, измученные и готовые к выходным. Я вымотан не только физически, но и морально. Наверное, потому, что вместо того, чтобы спать по ночам, я постоянно о чем‐то думал. Уэст снова садится рядом со мной. Вместо того, чтобы сердито посмотреть на него, я приветствую его кивком головы. Мы оба молчим, но между нами все улажено.
Его слова после той ссоры до сих пор не выходят у меня из головы.
Все это время я предпочитал не замечать свою семью, которая была прямо у меня под носом. Все они – мои братья. Половина из них порой чертовски меня раздражает, но все же.
Весь полет я не сплю, а после посадки я не еду домой. Нет, я мчусь к своей машине и направляюсь прямиком в забегаловку «
Глава 33 Энди
Глава 33
Энди
Я просыпаюсь от телефонного звонка в четыре утра. Бросив быстрый затуманенный взгляд на экран, я вижу, что мне звонит Митч, и беру трубку, ведь я слишком сонная, чтобы принимать взвешенные решения.
– Митч. Пятый час.
– Я знаю, Блонди, извини. Но я и так потратил впустую достаточно времени. Пожалуйста, выходи, поговорим.
– Что? – спрашиваю я, окончательно запутавшись. Разве он не в Канаде, не в самолете… или еще где‐нибудь?
И тут я слышу звонок в дверь. Я тут же вскакиваю с кровати и бегу прямиком вниз, чтобы не разбудить Ноа.
Открыв резким рывком входную дверь, я вижу Митча. Он стоит на пороге с огромным подносом в руках. А на нем… Я щурюсь, пытаясь разглядеть, что именно он держит. Это поднос, полный различных сэндвичей. Прямо как для большой вечеринки. Я понятия не имею, где он достал их посреди ночи.
– Я не мог больше ждать. Хотел поскорее тебя увидеть.
Я потираю глаза, думая, что, может, все еще сплю. Но передо мной все еще Митч Андерсон, все такой же сексуальный и привлекательный, стоящий на моем крыльце с подносом в руках. Я затаскиваю его внутрь, тихо закрываю за нами дверь и веду его на кухню.
Он ставит поднос на стойку и смотрит на меня. Это смесь радости и искреннего страдания. По его лицу сразу понятно, что в голове у него бардак. В своих мыслях Митч борется с самим собой.
И хотя я все еще злюсь на него, я не в силах удержаться от прикосновений. Я обхватываю рукой его заросшую щеку.
– Куда ты пропал, здоровяк? Что произошло?
Он закрывает глаза и нежно прижимается к моей руке. Я вижу, как он напряженно сглатывает.
– Я убедил себя в том, что разрушил вашу с Ноа жизнь. Что принес больше проблем, чем счастья. Поэтому я избегал звонков. Боялся, что и ты это поймешь и уйдешь от меня.
Я чувствую, как по моей щеке скатывается слеза. От того, что страх Митча быть брошенным вполне осязаем. И от того, что он вообще мог подумать, что из‐за какого‐то журналиста‐сплетника я от него уйду.
– Митч, ты приносишь столько счастья в нашу жизнь. В понедельник вечером Ноа впервые за долгое время меня обнял. Знаешь почему? Потому что ты был добр к нему. Благодаря тебе он снова ценит свою жизнь. Митч Андерсон, ты хороший человек. И за это я люблю тебя. Даже если ты полный идиот.
Митч открывает глаза, и я вижу, как одна единственная слеза стекает по его щеке, прямо по расплывшемуся фиолетовому синяку. Надо будет обязательно расспросить его об этом.
Он поднимает руку к своему лицу, накрывая мою ладонь своей.
– Энди, я хочу, чтобы ты знала, что я сломленный человек. Мне нужно многое проработать. Но я готов к этому. Я очень стараюсь стать лучше, – он делает паузу, глядя на меня. – И я обещаю, – он слегка щурится, – я обещаю, что никогда не перестану работать над собой. Я всегда буду стремиться к тому, чтобы стать мужчиной, которого ты заслуживаешь. Потому что я тоже тебя люблю. И мне жаль, чертовски жаль, что я причинил тебе боль.
Он начинает плакать, и я не могу не плакать вместе с ним. Я обнимаю Митча за шею и позволяю себе искренне выплакаться, уткнувшись в его широкую грудь. Я никогда его не отпущу.
Все это значит для меня гораздо больше, чем просто извинение. Это признание сломленного и брошенного мальчика. Мальчика, который все еще там, внутри, все еще учится не только давать любовь, но и получать ее. Искреннюю и чистую любовь.
Мы стоим так с минуту, прежде чем он поднимает меня, чтобы я могла обхватить его ногами за талию. Он прижимает меня к себе своими большими, сильными руками, которые я так люблю.
С ним я чувствую себя в безопасности. Я чувствую надежду.
Потому что, в конце концов, мы все немного сломлены. Но мы все на пути к исцелению.
Я просыпаюсь на диване, понятия не имея, который час. Мне так тепло, и я понимаю, что я все еще в объятиях Митча. Мне бы хотелось всегда просыпаться в его объятиях. Я утыкаюсь носом в его широкую грудь и наслаждаюсь теплом его тела. Митч все еще крепко спит. Бедняга, должно быть, он очень устал.