Я продолжаю поглаживать его по спине, надеясь успокоить, но чувствую, что он начинает беззвучно трястись. Сначала я думаю, что он плачет, но потом понимаю, что он смеется. И хотя в его смехе слышна лишь горечь, это лучше слез.

– Ты говоришь, какие у тебя замечательные были родители, в то время как мой отец самый настоящий наркоторговец. – Он иронично качает головой, глядя на меня. – Забавно, насколько же мы друг другу не подходим.

– Ты нравишься мне таким, какой ты есть, и твои родители тут ни при чем. Но все же мне очень жаль, что они оба так отстойно поступили.

Митч снова усмехается.

– Мои родители не были идеальными. Они, конечно, не были сутенерами или наркоторговцами, но им было далеко до совершенства.

– Про сутенеров ты это всерьез?

– Ага.

Он искренне усмехается.

– Знаешь, мой психотерапевт мог бы тебе позавидовать.

– Почему?

– За одну неделю нашего близкого общения я рассказал тебе больше о своей семье, чем за целый месяц терапии. – Митч снова поворачивается к экрану.

– Я всегда рада тебя выслушать, – я сжимаю его руку, – но тебе правда стоит поговорить с ним о своей семье. Он может помочь. После смерти родителей я тоже ходила к психологу. Не так долго, как Ноа, но все же. За эти несколько месяцев мне действительно полегчало.

– Так вот почему ты всегда на позитиве? Благодаря терапии? – спрашивает меня он.

– Возможно. Хотя я бы не сказала, что я подхожу ко всему с позитивным настроем. На самом деле, мне очень помогает одна глупая мелочь…

– Да? И что же?

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя себя неловко.

– Ну, каждый день я стараюсь подумать о трех вещах, за которые я благодарна. А затем я стараюсь сосредоточиться на этих мыслях.

– Правда? – спрашивает он явно удивленным, но не осуждающим тоном. – И это правда работает?

Я приподнимаюсь на стуле, поворачиваясь так, чтобы смотреть на него.

– Попробуй!

– Не‐е-ет…

Я легонько подталкиваю его рукой.

– Давай. Нужно всего лишь три вещи! И все!

Митч неохотно соглашается. Он щурится, задумавшись.

– Что ж… Я благодарен за губы Энди. Ноги Энди, – он делает паузу, размышляя, – и пупок Энди.

Услышав последний пункт, я громко смеюсь. Как хорошо, что мы одни в этом зале.

– Ты издеваешься.

Он смотрит на меня, по‐волчьи ухмыляясь, а затем наклоняется, медленно и нежно меня целуя. Когда он отстраняется и откидывается на спинку сидения, у меня все еще кружится голова от поцелуя.

– Думаю, мне нужно продолжить терапию. Технически, мой месячный курс окончен. Но я хочу договориться с психологом и продолжить к нему ходить, – шепчет он.

Его слова мгновенно рассеивают туман в моей голове, и я серьезно смотрю на него.

– Я думаю, это отличная идея.

– Значит, ты не против встречаться с эмоционально нестабильным человеком, у которого проблемы в общении с родителями? – спрашивает Митч, глядя на меня с ухмылкой.

– Думаю, да. Но только потому, что у тебя такой классный пресс.

Он скептично приподнимает бровь.

– Ты еще не видела мой пресс.

Я тут же отвечаю, постукивая пальцем по виску:

– Ох, поверь, у меня очень богатое воображение.

Митч запрокидывает голову и смеется. Я наслаждаюсь этим, пытаясь навсегда запомнить этот волшебный момент.

Мы досматриваем фильм в уютной тишине, держась за руки и наслаждаясь близостью. Все это время я неоднократно пыталась подлокотник. Но несмотря ни на что, он не поддавался.

После фильма Митч подвозит меня до дома, как раз к тому моменту, когда мне пора выезжать за Ноа. На мой взгляд, наше свидание было уж слишком коротким, но меня радует то, что мы увидимся сегодня вечером на матче «вомбатов».

М-да, кажется, я и правда помешалась на Митче.

Время до матча я провожу с пользой и занимаюсь делами по дому, пока Ноа набирается сил у себя в комнате.

Приехав в ледовый комплекс, я отправляю брата в раздевалку, а сама иду в сторону катка. Там меня встречает Стеф с кислым выражением лица.

– Серьезно, Энди? – резко спрашивает она, приблизившись ко мне.

– Ты о чем? – спрашиваю я, совершенно сбитая с толку.

Она фыркает и кивает в сторону трибун. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда я вижу там не только Митча, но и Реми, Колби, Брюса, Уэста и Мелани. Мэл машет мне с дружелюбной улыбкой на лице, от которой сразу становится тепло. Я энергично машу ей в ответ, совершенно забыв про Стеф. Она напоминает о себе, возмущенно откашлявшись.

– А в чем, собственно, проблема?

Она плотно сжимает губы от злости, будто прикусила язык. Как же мне хочется, чтобы это было правдой. Когда мы познакомились со Стеф, она показалась мне назойливой, но я никогда бы не подумала, что она такая злюка.

– Как же это жалко с твоей стороны. Ты не только спишь с тренером, но еще и сдружилась со всей его командой, чтобы отомстить Деклану за то, что он дразнит Ноа, – на последних словах она изображает руками кавычки.

– Наши отношения с Митчем – это мое личное дело, Стеф. И, честно говоря, у меня есть заботы поважнее, чем пытаться отомстить десятилетнему мальчику. – Я всячески стараюсь сохранять нейтральное выражение лица и вести себя по‐взрослому. Но от одной только мысли о том, что я, якобы, это все подстроила, мне хочется рассмеяться ей прямо в лицо.

– Ему двенадцать! – выступает Стеф в защиту своего сына. – Ты просто завидуешь, ведь он куда талантливее твоего брата! А с помощью этих жалких манипуляций ты пытаешься сделать его звездой.

Маска невозмутимости тут же спадает с меня, и я повышаю голос:

– Стеф, ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит?

– Я прекрасно понимаю, что ты потаскуха! – выплевывает она ядовитым тоном.

У меня перехватывает дыхание от того, насколько же она мерзкая. Я даже не замечаю, как Митч оказывается рядом. Он заслоняет меня своим большим телом.

Я не вижу его лица, но слышу, как он медленно и строго делает Стеф замечание:

– Не разговаривай так с Энди.

На каток заходит Тори, замечает нас и тут же бросается к нам.

– Ребята, что тут происходит?

– Твоя подруга только что назвала мою девушку потаскухой, – говорит Митч, скрещивая руки на груди.

Я выглядываю из‐за его спины, чтобы посмотреть, что происходит, и вижу ошеломленное лицо Тори. Она поворачивается к подруге.

– Что? Стеф…

Стеф надувает губы.

– Извиняться я не собираюсь. Я заступилась за Деклана!

Тори приобнимает ее за плечи и молча уводит ее в сторону.

– Ты назвал меня своей девушкой? – спрашиваю я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Это единственное, что я вынесла из странной перепалки.

Митч поворачивается ко мне и смотрит мне в глаза. Он выглядит серьезным, задумчивым. Я не могу понять, о чем он думает в этот момент. Затем он опускает голову и почесывает затылок.

– Э-э, да, извини. Само как‐то вырвалось.

– Все в порядке. – Я стараюсь не показывать своего недовольства и беру Митча за руку. Мне так хочется спросить, что он имеет в виду. Это слово само вырвалось потому, что он просто хотел меня защитить или же он правда считает меня своей?

Думаю, мне бы очень хотелось быть его девушкой.

Мы молча подходим к трибунам. Я сажусь рядом с Мелани, а Митч садится рядом со мной. Уэст сидит по другую сторону от Мэл, а Реми, Колби и Брюс – в ряду позади нас. Я с трудом сдерживаю улыбку, когда замечаю, что все они одеты в футболки с эмблемой «вомбатов», и тут же жалею о том, что у меня нет ни одной вещи с эмблемой команды моего брата. Сестра из меня действительно никудышная.

– Хочется поскорее увидеть, как играет твой брат. Я слышала, что он у тебя вундеркинд. – Мэл излучает искреннее дружелюбие. Такое редко встретишь. Она так тепло улыбается, говоря о Ноа, что у меня невольно наворачиваются слезы на глаза. Я быстро смахиваю их, чтобы никто не заметил.

– Спасибо, он правда очень старается.

– Он намного лучше конопатого, – тихо бормочет Митч. Услышав это, я поворачиваюсь и бросаю на него упрямый взгляд, но он даже не выглядит смущенным и просто смотрит на меня в ответ.

Очевидно, он все еще возмущен тем, что Стеф оскорбила меня перед всеми. Мне тоже обидно и даже немного стыдно, но если честно, все эти чувства затмевает то, что Митч за меня заступился. Меня уже давно никто не защищал, и я успела забыть, как это чертовски приятно.

Снова переводя взгляд на Мэл, я замечаю, что Уэст обнимает ее за талию, влюбленно улыбаясь. Глядя на них, мне хочется слащаво вздохнуть от умиления.

Мэл прижимается к Уэсту, но все еще смотрит на меня.

– Так у вас сегодня было свидание?

– Да, Митч повел меня в кино.

Колби и Брюс хихикают у меня за спиной, я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Реми тычет Брюса локтем в ребра и заставляет его умолкнуть.

– Что смешного? – спрашиваю я.

– В кино, как же, – шутливо говорит Брюс, изображая кавычки пальцами.

Реми закатывает глаза, как нянька, на шее у которой два непоседливых ребенка.

– Ребята, представляете, некоторые пары ходят в кино и реально смотрят фильм.

– Мы не совсем смотрели фильм, – говорю я с многозначительной ухмылкой на лице. – Это сложно объяснить.

Реми краснеет, как маленький мальчик, и я смеюсь, заметив это. Рядом со мной раздается хриплый низкий голос Митча:

– Мы не смотрели фильм, потому что разговаривали, – он пронзает шутников стальным взглядом, – это уж точно не то, что вы подумали.

На лед выезжают мальчики, заняв свои позиции, и все на трибунах замолкают. Было бы здорово, если бы на таких матчах были дикторы, как в НХЛ. Может быть, хотя бы так я бы могла понять, что происходит. Ну а пока что я просто подражаю реакциям остальных. Если толпа аплодирует… значит, и мне нужно радоваться.