Поиски не дали результатов. Единственной зацепкой оставалась ее тоненькая курточка красного цвета, которую она надевала в дождь. Одежду нашли висящей на остром камне в одном из туннелей заброшенной шахты. За той грудой камней был крутой обрыв. Порода там была неустойчивая, поэтому в той части ответвления часто случались обвалы. А во время ливней ту зону и вовсе доверху затапливало водой.

Дальше не спустились даже спасатели.

Тело Хоуп так и не нашли. Но к концу августа ее официально признали погибшей в результате несчастного случая.

Заброшенную шахту оцепили, а неравнодушные люди отправили прошение в совет сообщества округа о заливе рудника бетонной смесью, потому что теперь на это место обратили внимание и посчитали его опасным. Но видимо, внимания было недостаточно, потому что к осени, спустя год после исчезновения Хоуп, все умолкли. В наше захудалое поселение так и не приехала ни одна машина с цементом, а вход в шахту так и остался накрест заколоченным всего лишь парой дряхлых досок.

К той осени мы все повзрослели еще на год. Все, кроме Хоуп. Наша маленькая фея так и осталась восьмилетней девочкой, которая уже никогда не станет старше ни на день.

То лето и осень я помню смутно. Я провела те месяцы в слезах. Тео старался быть рядом, пытался поддерживать и меня, и Энзо, но это продлилось не долго. До того, как северо-восток Уэльса усыпало снегом, мама Тео – Эмма – увезла его и даже не рассказала, куда. Она бросила дом, мужа, свою прежнюю жизнь и сбежала. Но знаешь, я понимаю ее. Если бы я могла, я бы тоже убежала вместе с ней. Вместе с Тео. Подальше от той безысходности, что вытаскивала из нас души.

Теперь вспоминаю с улыбкой, но до сих пор помню, как в последний день перед отъездом ладони Тео сжимали мои мокрые от слез щеки.

Он клялся мне, глядя в глаза, что вернется. А я плакала.

Он обещал и просил дождаться. А я кивала, роняя слезы на его грудь. И тогда он поцеловал меня. В первый раз.

Он даже не подозревал, что оставил отпечаток на всю оставшуюся жизнь.

***

(дополнено)

Через три года Тео вернулся всего на один день. И этот день перевернул для нас все.

Ты же видел шрам на моей левой ладони? И у Тео видел. Сложно не заметить длинную полосу от мизинца до запястья, верно?

Ты как-то спрашивал меня о нем, но я, как обычно, ушла от ответа. И сейчас уйду. Расскажу потом. Это отдельная история для отдельной заметки, которую я, возможно, тебе напишу.

На всякий случай – не надейся.

***

(дополнено)

Фигово, когда вино заканчивается не вовремя. Но я все равно договорю. Нужно закончить, раз начала. Не зря ведь я прекратила плакать и протерла экран телефона от слез.

Так вот…

После того дня-призрака, когда мне казалось, что Тео вернулся за мной, он взял в обратный путь до Штатов мою клятву, девственность, мое сердце, но только не саму Астру Аллен.

Фолт сел в самолет и больше никогда не вернулся.

Мы с Бластом остались совсем одни в том проклятом месте, на которое плевать хотел даже сам Бог. Мы вдвоем погрязли в своей боли и скорби, что не унималась годами.

Наша банда окончательно развалилась.

От «Хейт» уцелела только половина – Ревендж и Бласт. Друг у друга остались только мы. Но ненависти в наших сердцах было достаточно, чтобы заполнить пробелы исчезнувших участников.

И мы вдвоем начали вершить правосудие, о котором мечтали. Мы выросли, и наши грезы перестали быть пустыми словами запуганных детей. Мы с Бластом договорились, что спросим с каждого, кого успели возненавидеть. Именно тогда игра «Хейт» выбралась из туннеля заброшенной шахты и перестала быть простой забавной игрой.

Глава 17. Защитники

Глава 17. Защитники

Сентябрь

Дарио

Сегодня моя вечерняя пробежка составила два часа, потому что я прочесал весь парк в надежде столкнуться с Астрой. И да, я знаю, как это выглядит, – будто я снова пытаюсь выследить ее. Но не будем забывать, что из нас двоих она, а не я, не выполнила свою часть уговора. Поэтому мы со Штормом прямо сейчас случайно прогуливаемся мимо дома Астры, и я стараюсь делать вид, что меня не заботит отсутствие света в ее окнах.

Я поглядываю на спортивные часы. Почти полночь. Астра не могла так рано уснуть. И почему она пропустила пробежку? Может быть, что-то случилось?

Как только я прокручиваю в голове эту мысль, на подъездную дорожку к ее дому влетает черный «Форд Мустанг». Машина резко тормозит, и я едва успеваю присесть, чтобы спрятаться за изгородью около гаража.

– Какого черта? – шиплю я, раздвигая ветки кустов руками. – Шторм, сидеть. И чтобы ни звука, понял?

Пес облизывается и принимает сидячее положение рядом со мной.

Притаившись в темноте, как самый настоящий долбаный сталкер, я вижу, как из машины выскакивает Астра. Она громко хлопает дверцей и бежит к дому.

Черт побери, кажется, она плачет…

Внутри меня разгорается какое-то ранее неизвестное мне чувство. Мне хочется вскочить, догнать ее, прижать к своей груди и пообещать, что все будет хорошо. Неважно, почему она плачет. Мне не интересна причина. Важен лишь факт – она сильно расстроена. И если бы она захотела, я бы молча обнимал ее до тех пор, пока на ее щеке не высохла бы последняя слеза.

И я уже готов вскочить, догнать ее, чтобы прижать к своей груди даже против ее воли, но внезапно я слышу хлопок со стороны «Мустанга». Мой взгляд приковывается к высокому силуэту мужчины, который покидает салон вслед за Астрой, быстро настигает ее, хватает за руку и, встряхнув, разворачивает к себе лицом.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Шторм поднимается на четыре лапы и тычется мордой в кусты, отгораживающие нас от мудака, что пристал к Астре.