– Нет розового?

Я качаю головой.

– Я не любительница розового.

Деймон выглядит так, будто хочет хихикнуть, но все же не смеется. На самом деле я ни разу не видела его улыбки, не говоря уже о смехе.

– Неудивительно.

Я наклоняю голову.

– Я постелю тебе на полу. И принесу тебе какую-нибудь одежду из комнаты Нейта.

Хотя Нейт заметно крупнее Деймона, это наилучший вариант до тех пор, пока я не куплю ему новую одежду.

Проскользнув в ванную, я открываю дверь в спальню Нейта. В ночном мраке комната выглядит немного жутковато. Включив свет, я направляюсь к его шкафу.

– Какого черта ты тут забыла, сестренка?

– Дерьмо! – кричу я, разворачиваясь и оказываясь лицом к лицу с Нейтом.

Деймон врывается в дверь. Его дикий взгляд и решительная поза говорят о том, что он готов в любую секунду оторвать кому-нибудь голову.

– Все в порядке! – говорю я Деймону, стараясь его успокоить.

Сейчас он совсем не похож на того Деймона, с которым я познакомилась.

– А ты кто такой, черт возьми? – шутит Нейт, вставая с кровати в трусах Calvin Klein.

– Нейт, вернись в постель.

– Нет, – говорит он, глядя на Деймона. – Я тебя знаю.

– Нет, нет, конечно, – отмахиваюсь я от него, молясь, чтобы он ничего не вспомнил, и мы оставили этот разговор на завтра.

Я проголодалась, устала и так и не смогла получить отдых, в котором так сильно нуждалась, поэтому я в шаге от того, что моя крепость «спокойствия и собранности» будет разрушена и мир накроет убийственная волна моего праведного гнева.

– Да, – продолжает Нейт, медленно подходя все ближе и ближе к Деймону. – Ты… – Что-то щелкает в его голове, и он внезапно бросается к Деймону, направляя свой кулак прямо к его лицу.

– Нейт! – кричу я, бросаясь к ним двоим и вцепляясь Нейту в спину.

Деймон спокойно уклоняется от удара, на его лице не заметно никакого беспокойства. Он выглядит почти незаинтересованным – даже скучающим.

Нейт падает на землю, и я вместе с ним.

– Какого хрена? – Я хлопаю Нейта по спине. – Придурок!

Нейт переворачивает меня на задницу и встает на ноги, указывая на меня пальцем.

– Оставайся здесь.

Затем он поворачивается к Деймону.

– Я точно тебя знаю.

Я встаю.

– Оставь его.

Деймон смотрит на Нейта.

– Я знаю.

– Заткнись, Деймон! – огрызаюсь я.

Нужно закрыть ему рот прежде, чем он скажет что-нибудь глупое. Надеюсь, он скажет это на латыни.

Нейт наклоняет голову:

– Et tu puer vetustus amissus…

Что ж, моя теория провалилась.

– Ты говоришь на чертовой латыни? – кричу я Нейту, но он поднимает руку, останавливая меня.

Достав телефон из кармана, я быстро запускаю приложение для перевода, чтобы ввести в программу хотя бы что-то из услышанного. Кажется, что воздух в комнате сгущается от напряжения. Словно два дьявола столкнулись лицом к лицу и один из них должен сдаться. Это так жутко, что у меня по спине бегут мурашки.

Поза Деймона меняется. Его плечи расправляются, глаза превращаются в две черные бездны, а губы искривляются.

Я отступаю назад, понимая, как мало я о нем знаю. Все его существо полностью трансформировалось у меня на глазах. Он больше не тихий камердинер, едва говорящий по-английски. Теперь я вижу перед собой – как он выразился – альфу.

– Pueri et im amissa.

Потерянный Мальчик.

Итак, Нейт о них знает. Или ему рассказывали о Потерянных Мальчиках. Черт возьми, ну конечно ему все известно.

– Это все очень интересно, но я устала и…

– Мэдисон! Заткнись! – огрызается на меня Нейт.

Он поворачивается к Деймону и подходит ближе.

Я чувствую, как по моим пальцам пробегает дрожь из-за желания встать между ними и предотвратить новую драку.

– Non potes habere eam, – цедит Нейт, скривив губы и делая медленные уверенные шаги в сторону Деймона. Как голодный тигр, ожидающий возможности напасть на свою добычу.

Ты ее не получишь.

Какого хрена?

– Не получит меня? – спрашиваю я, отрываясь от телефона. – Что вы двое…

Дверь распахивается, и перед нами появляется Бишоп в темной толстовке с капюшоном, свободных рваных джинсах и армейских ботинках. Сперва он изучает меня взглядом, а затем переключается на Нейта и Деймона.

– Ты издеваешься? – кричу я, быстро направляясь к Деймону.

Нейт беспощаден, он может сломать человеку шею голыми руками не моргнув глазом, но Бишоп?.. Бишоп – это совсем другой уровень. Он не просто свернет тебе шею, он разделает тело на части и отправит по почте каждому члену твоей семьи.

– Мэдисон, – рычит Бишоп.

Его голос такой низкий, что у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на него, но не прекращаю загораживать собой Деймона. Глаза Бишопа темные, почти черные, голова слегка опущена, челюсти напряжены, а губы скривились от отвращения. Его лицо полностью неподвижно. Все его внимание сосредоточено исключительно на Деймоне.

– Отойди.

– Нет! – кричу я. – Деймон не такой, как остальные, какими бы они ни были. Я не знаю точно, потому что я не говорю на чертовой латыни!

Кажется, я немного обезумела, но мне надоело быть тихоней, которую никто не слышит.

– Мэдисон. Убирайся на хрен, иначе я сделаю это сам.

– Мэдисон, – мягко говорит Деймон, стоящий позади меня, и я вздрагиваю от ледяного спокойствия в его голосе. Это звучит пугающе и успокаивающе одновременно. Я знаю, что он не причинит мне вреда, поэтому я ему доверяю.

– Ш-ш, – успокаиваю я его через плечо, прежде чем обернуться к Нейту и Бишопу. – А теперь вы оба дадите мне договорить. – Я по очереди смотрю на каждого из них. – Деймон сбежал от Катсии. И да, я знаю о Катсии, и – прежде чем вы оба взбеситесь – я поехала на ранчо, не зная, что это за место и только потому, что была там в детстве.

Забудь.

Я делаю глубокий вдох.

– Мне нужно было, черт возьми, наконец от вас отдохнуть, поэтому я поехала в единственное место, где мы бывали вместе с отцом, – на это ранчо. Но потом я встретила там Деймона, а затем Катсию… – Я качаю головой, не до конца веря, что я все это рассказываю. – … и поняла, что это место является чем-то большим.

Я смотрю на Бишопа, который все еще сверлит Деймона взглядом так, словно он в любую секунду готов полакомиться им на десерт.

– Бишоп? – Я прищуриваюсь. – Ребята, вы знали, что он мой брат? Мой брат-близнец?

Внимание Бишопа тут же переключается, а затем так же молниеносно возвращается к Деймону.

– Et nuntiatum est illi?

– Хватит говорить на латыни! – кричу я, раздраженная происходящим.

Стоит признаться, что то, как Бишоп произносит латинские слова, вызывает у меня приятный трепет и мурашки по коже.

– Вы оба об этом знали? – повторяю я, глядя на Бишопа и Нейта.

– Да, – отвечает Бишоп, опуская капюшон толстовки. Он расправляет плечи и оборачивается к Деймону. – Но это ни хрена не значит. Не стоит ему доверять.

– Почему? – усмехаюсь я. – Так же, как мне не стоило доверять тебе?

Он на мгновение замолкает.

– Это другое.

Я закатываю глаза и снова смотрю на Деймона.

– Иди в мою комнату. Все в порядке. Я разберусь.

Деймон делает паузу, а затем кивает.

– Хорошо.

Он идет обратно в мою спальню, а я закрываю дверь со стороны Нейта и поворачиваюсь, глядя на обоих парней.

– Да что с вами не так?

– Мэдисон, – говорит Нейт, в его тоне нет ни малейшего намека на юмор.

В такие моменты я всегда отношусь к нему серьезно, но сейчас им нужно просто мне довериться.

– Нет, Нейт. Я ему доверяю. Он не причинит мне вреда.

Он делает шаг ко мне, но Бишоп останавливает его касанием руки. Нейт смотрит на Бишопа, но тот отрицательно качает головой.

– Я разберусь с этим.

Я сглатываю.

Бишоп идет ко мне, его палец цепляется за мой подбородок и приподнимает мою голову. Он смотрит на меня сверху вниз, с высоты своего роста.

– Во-первых, – когда я говорю тебе никому не доверять, Мэдисон, это означает, что ты действительно не должна никому доверять. Второе? Ты знаешь, в чем заключается работа Потерянных Мальчиков, Мэдисон? Их основная работа? И кто такая Катсия?

Пальцы Бишопа скользят по моему лицу, а затем он резко толкает меня назад, из-за чего я с силой врезаюсь в стену. Он приглушает голос, а его рука так сильно сжимает мои щеки, что я не могу разговаривать.

– Я чертовски зол на тебя, котенок. Что мне с тобой сделать? Может, трахнуть тебя? Или убить? Или и то, и другое? – яростно шепчет он, скривив губы и лишая меня возможности дышать.

Мое сердце колотится в бешеном темпе.

О боже. Я действительно его разозлила. Обычно мне это нравится, но не сейчас, когда я вижу его затуманенные гневом глаза. Его злость – дикий зверь, запертый в клетке, который вот-вот вырвется на свободу.