– Может быть, тебе нужны новые друзья, – возражает она, изогнув одну бровь.

– Нет. – Я качаю головой, понимая, к чему она ведет. – Достаточно сложно найти хотя бы одного человека, которому я понравлюсь, не говоря уже о целой банде.

Она наклоняет голову, внимательно изучая меня взглядом. Я внутренне съеживаюсь от того, как пристально она на меня смотрит.

– С чего ты взяла, что ты им нравишься?

– О чем вы? – спрашиваю я, глядя на ее одежду точно так же, как она смотрит на меня.

Она фыркает, как будто точно знает, почему я так делаю.

– Яблоко от яблони… – бормочет она себе под нос так тихо, что мне едва удается ее услышать.

– Что?

– Поговорим об этом в другой раз, – отвечает она.

– Нет, ты…

– В другой раз, – перебивает она меня, не прекращая улыбаться.

Эта стерва напоминает мне айсберг.

– Скажи мне, – продолжает она, наклоняясь вперед, чтобы взять бокал вина с маленького столика между двумя сиденьями, – что заставляет тебя думать, что ты им действительно нравишься?

– Не знаю. Потому что они меня терпят.

– Это ужасный ответ, Мэдисон, – хихикает она из-за ободка своего стакана. – Люди терпят многое. Жен, мужей, головные боли. Разве это жизнь? Просто мириться с чьим-то существованием? Нет, – она качает головой, делая глоток, – и, к твоему сведению, ты ошибаешься.

– Насчет чего?

– Это уловка. – Она ухмыляется, и ее глаза загораются, как огни на рождественской елке. Сумасшедшая стерва. – Все это.

– Ты собираешься ввести меня в курс дела или я так и останусь в догадках?

Я ей не доверяю. Вообще. Но готова ли услышать то, что она хочет сказать? Да.

– Что ж, начнем с твоего брата.

– Давай, – отвечаю я чересчур взволнованно и немного саркастично.

Она смотрит на меня на секунду дольше обычного.

– Как много ты о нем знаешь?

– Только отрывочные факты. То, что рассказал мне он сам, и Бишоп с Нейтом.

Она смеется.

– Ах, эти мальчики. Клянусь, это случается в каждом поколении.

– Что?

Кажется, выражение лица выдает мое замешательство, потому что она снова хихикает.

– О, Мэдисон. Скажи мне, – она наклоняется вперед, – как ты думаешь, почему твой отец привез тебя обратно в Хэмптонс?

Это вопрос, на который я до сих пор не знаю ответа. Зачем ему привозить меня сюда, если он знает, что это опасно?

– Не знаю, – честно отвечаю. Я смотрю ей прямо в глаза. – Из-за тебя?

Она откидывается назад, делает глоток вина, не сводя с меня глаз.

– Да.

– Может, ты наконец меня просветишь? – спрашиваю я ее, и она снова делает паузу, изучая каждый дюйм моего лица. Как будто она мной очарована.

Она откидывается назад.

– Нет. Слишком рано.

– Слишком рано? – Я усмехаюсь. – Ты шутишь? Ты знаешь, через сколько дерьма я прошла?

– О, – смеется она. – Еще как знаю.

– Ну конечно. – Я саркастически фыркаю. – Ты же владеешь Потерянными Мальчиками уже несколько поколений. Я поняла. – Я закатываю глаза для большего эффекта. – Но почему ты похитила именно меня?

– Потому что я хочу вернуть Деймона.

– Тогда поговори с ним сама.

Она смотрит на меня как на идиотку.

– Он не станет со мной говорить.

– Интересно, почему же.

– Слушай меня внимательно, Мэдисон. Деймон очень хитер. Он может быть твоим братом, твоим братом-близнецом, но он родился… – она замолкает, подыскивая правильное слово, – … другим.

– Как это – другим? – спрашиваю я, прищурив глаза. – И почему ты говоришь об этом так, как будто тебя это волнует?

Она ухмыляется.

– Это волнует меня потому, что Деймон очень хорош в том, что он делает. Это волнует меня потому, что то, чем занимается Деймон, необходимо. И это волнует меня потому, что Деймону это тоже необходимо, а если Дэймон не получит то, что ему необходимо, то начнется бойня.

– Деймон не причинил бы никому вреда.

Она давится напитком, схватившись за горло.

– Ты милый, глупый ребенок. – Она наклоняется вперед, ставя бокал обратно на столик. – Деймон не стал бы причинять тебе боль по своей воле – нет. Но, дорогая, как ты думаешь, что означает его имя?

– Я не знаю. Обычное мужское имя.

Она качает головой.

– Нет, правильное написание его имени – Д-Е-М-О-Н, что на латыни означает «сын Сатаны».

Я сжимаю челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова.

– Но я видела, как его имя было написано на бейдже: Д-Е-Й-М-О-Н.

Она закатывает глаза.

– Его имя не подходит для бизнеса. Мы должны были… сделать его гражданским.

Его имя – плохо для бизнеса? Кто вообще может такое сказать?

– Я все еще не понимаю. Деймон – самый милый парень, которого я знаю. Я…

Она машет рукой.

– Дорогая, он не только твой брат, но и твой близнец. Вы оба чувствовали, что… – Она соединяет руки. – Вас тянет друг к другу. Но он не должен был уходить. Его обучали лучшие из лучших. Он должен был остаться.

– Но он этого не сделал, – шепчу я.

– Нет, – отвечает она, ее глаз подергивается. – Он этого не сделал. Он бросил вызов естественному порядку вещей. Он будет наказан, и чем дольше он здесь останется, тем тяжелее будет его наказание.

– В таком случае иди на хрен. Я бы никогда не отдала его тебе добровольно, а сейчас – тем более.

Она снова улыбается.

– Я не жду, что ты меня поймешь.

Фургон останавливается, я смотрю в окно и вижу, что мы снова на школьной парковке. Дверца моего автомобиля все еще открыта.

– Просто запомни одну вещь, Мэдисон. – Она смотрит мне в глаза. – Он не хороший человек. Он худший из худших. Хочешь знать почему? – спрашивает она, наклонив голову.

– Почему?

– Потому что он ничего не чувствует. Ни раскаяния, ни любви, ничего. Деймон лишен естественных человеческих эмоций. Он не чувствует ни физической, ни эмоциональной боли. Он родился таким. Кроме того, он прошел обучение. Он уникальный человек, но его посещают призраки.

– Врожденная нечувствительность к боли? – спрашиваю я, все еще зацикленная на ее первой фразе.

Она кивает, откидываясь назад.

– Да. Один на миллион. Это генетика, понимаешь? – Она ухмыляется. – Но я знаю, что тебя это не коснулось.

– А чем вызвано отсутствие эмоций?

– Есть много причин, которые могут это вызвать, и, вероятно, у Деймона, есть они все. – Она делает паузу, как будто обдумывая, сколько ей на самом деле стоит рассказать. – Спроси его о призраках, Мэдисон, а потом позвони мне. Я уверена, ты захочешь поговорить.

Она протягивает мне карточку. Я вижу на золотом картоне имя Катсии, выгравированное белым цветом, и номер телефона внизу.

Мужчина, сидящий рядом со мной, наклоняется вперед и срезает кабельные стяжки с моих запястий. Он открывает дверь, и я выхожу, в последний раз поворачиваясь к ней лицом.

– Почему ты думаешь, что он не может испытывать эмоции?

– Потому что я это видела, и ты тоже увидишь.

Дверь закрывается, и фургон со свистом срывается с места, словно секунду назад его здесь не было. Подняв сумку с земли, я бросаю ее на кресло, сажусь за руль и завожу машину. Внезапно жуткий холод ползет по моей спине – холод, который возникает тогда, когда кто-то за тобой следит. Я оборачиваюсь, но вижу только пустые парковочные места.

– Я схожу с ума.

Я включаю заднюю передачу и уезжаю к черту от всего этого.

Понедельники.

Глава 17

Глава 17

Я готовлю бутерброд на кухне, когда из колонки доносится «Tequila Sunrise» группы Cypress Hill. Закатываю глаза и достаю телефон, просматривая свой плей-лист Spotify. Чертов Нейт – без спросу добавляет свою музыку в мой список песен. Я засовываю телефон обратно в карман и возвращаюсь к своему бутерброду. Положив ветчину на хлеб, добавляю каплю майонеза, а вслед за ним помидоры, приправы и сыр. Сама того не замечая, начинаю качать головой в такт. Кажется, я была немного предвзята, эта песня и правда очень хороша.

Откусив большой кусок сэндвича, я перевожу взгляд – и вижу Нейта, Бишопа, Кэша, Брантли и Хантера, стоящих у входа на кухню и наблюдающих за мной. Раньше меня пугало то, что они почти все время врывались в мое личное пространство – хотя сейчас здесь не все Короли. Но теперь это едва ли меня беспокоит.

– Что? – спрашиваю я, продолжая жевать бутерброд.

Бишоп качает головой.

– Ничего. Где твой брат?

– Наверху.

Я сглатываю. У меня еще не было возможности поговорить с Деймоном о тенях. Если честно, я немного этого боюсь. Потому что, как только я задам ему этот вопрос, пути назад уже не будет. Что, если его ответ изменит мое отношение к нему? Я этого не хочу. Есть много вещей, на которые я хочу получить ответы, и ради этого готова пойти на многое, но правда о Деймоне к ним не относится. Когда дело доходит до него, я чувствую сильное желание его защитить, что заставляет меня думать…

– Кто из нас младший близнец?

Мысли вслух всегда помогают.

Брантли и Кэш проходят на кухню и садятся на барные стулья.

– Ты старшая, – отвечает Кэш, когда видит, что на кухне нет посторонних.

– Я так и знала, – ухмыляюсь я, продолжая уничтожать бутерброд.

– Почему? – спрашивает Бишоп, прислонившись к стене.

– Просто мне так показалось.