Алекс оглянулся, а потом заверил:

– Да люблю я тебя, люблю!

– Вот! Так я и знала! Я тебе надоела, да?

Он в нетерпении притопнул. Ну конечно, ему надо побыстрее отдать наивной дурочке распоряжения и вытолкать ее на улицу, покуда Родвиг не начал поиски невесть куда запропастившейся жены. А дурочка желает каких-то клятв, заверений, и никак не возьмет в толк, зачем ее позвали.

– Нет, Ани, дорогая, все не так! Ты – моя единственная любовь.

Я повысила голос:

– Не верю! Ты обещал мне, что мы скоро будем вместе, а сам…

– Тише! – прошипел Алекс и даже попробовал закрыть мне рот ладонью, но я увернулась.

Вот гад! Укусила бы его, да боюсь заразу подхватить. Неизвестно, мыл ли он руки.

– Ты говорил, что у тебя есть план!

Красавчик обрадованно закивал. Вид у него при этом был настолько забавный, что мне пришлось прикусить губу, дабы не прыснуть со смеху. Надеюсь, это выглядело так, словно меня охватило отчаяние.

– Да, дорогая. Скажи, ты… э-э-э… в тягости?

Что? Это еще к чему? Впрочем, понятно: если заговорщики решили извести Родвига, то наследство достанется ребенку. А милейший Алекс точно не откажется поживиться. Ну, сейчас я его разочарую.

– Ты… ты… как ты можешь спрашивать меня о таком?

Он залопотал что-то о том, как сильно любит меня, как хочет заботиться, попытался обнять, а сам все время поглядывал в коридор. А потом схватил меня за плечи и встряхнул.

– Ани! Слушай меня внимательно!

Ага, время поджимает, с признаниями пора заканчивать. Алекс сунул мне в руку крохотный флакончик.

– Что это? – с подозрением осведомилась я. – Отрава?

– Нет, дорогая. Это безобидное зелье. Тебе надо подлить его своему мужу.

– Я не стану подливать ему яд! Ты что, хочешь, чтобы меня казнили?

Алекс вышел из себя.

– Это не яд, поняла? Маг столь могущественный, как Максимиллиан Родвиг, уж точно почует отраву. Уверен, что он увешан амулетами, распознающими все известные яды.

И вовсе даже не увешан. Никаких амулетов я не припоминала, хотя неоднократно сама раздевала мужа. Но Алексу об этом говорить не стоит.

– Тогда что здесь?

– Не твое дело! – взорвался экс-возлюбленный. – Просто подлей это своему мужу!

Я скривила рот так, будто собралась зарыдать. Хотела ещё швырнуть флакончик на пол, но передумала: вдруг разобьется, а запаса у Алекса нет? Лучше отдать Максу, пусть изучит и выяснит, что ему пытаются подсунуть. Так что вместо битья тары я принялась теперь глаза и скулить. Алекс перепугался.

– Ани, дорогая, не плачь! Прости меня! Пожалуйста!

– Ты меня больше не лю-у-убишь! – провыла я.

Он тут же бросился уверять меня в своей пылкой любви, осыпать поцелуями руки, а когда я сделала вид, будто успокоилась, буквально вытолкал за дверь, пообещав, что через пару дней свяжется со мной.

* * *

Дома Макс крутил флакончик в руках, смотрел сквозь него на свет, вынул пробку и осторожно понюхал.

– Что там?

– Пока не знаю. Но точно не яд. Подожди.

Он скрылся за дверью и вскоре вернулся, неся небольшую стеклянную реторту. Сразу же вспомнились уроки ненавистной химии и пожилая растрепанная Любовь Андреевна, изводившая учеников рассказами о своей маленькой внучке. Правда, лицо учительницы в воспоминаниях будто скрывал туман.

– Так, сейчас…

Макс вылил в реторту темно-зеленую жидкость из флакона. Интересно, почему нет спиртовки? Или реактивов? Но магу, как оказалось, никакая спиртовка и не требовалась. Он щелкнул пальцами, и с них сначала посыпались искры, а потом под удерживаемой на весу ретортой и вовсе заплясал в воздухе огонек.

– Ух ты! – восторженно выдохнула я.

Муж усмехнулся, бросил на меня быстрый взгляд и вернулся к своему занятию.

– Та-ак, – протянул он. – Интересно. Очень интересно.

– Выяснил?

– Сейчас еще раз проверю.

Он поболтал жидкость, капнул на камень в своем кольце, ухмыльнулся и разом выпил все.

– Макс! – ахнула я.

– Все в порядке. Эта настойка абсолютно безобидна, – заверил он.

Но во мне уже поселилась тревога.

– Как ты можешь быть уверен? Алекс точно подсунул какую-то гадость!

Макс подошел к креслу, в котором я устроилась с ногами, опустился на пол, погладил меня по колену.

– Думаю, те, кто отдает ему приказы, хотят подсунуть какую-то гадость. Но для начала они решили проверить, удастся ли тебе незаметно подлить зелье. Они собираются действовать наверняка, Ани. Ведь если я поймаю тебя, то второго шанса уже не будет. Поэтому и дали безобидное возбуждающее средство.

Я не поверила своим ушам.

– Возбуждающее? Но зачем?

– Чтобы не вызвать у меня подозрений. Даже если я схвачу тебя за руку, то не подумаю, что меня пытались отравить или лишить магических сил. Молодая жена всего-навсего хочет ребенка, вот и все. Никто ведь не знает, что нам с тобой не нужны настойки такого рода. Напротив, в столице светские сплетники делали ставки, как скоро я охладею к выросшей в провинции супруге. А если я не замечу подлитой мне настойки, то в следующий раз ты получишь совсем другое зелье.

Немного успокоившись, я поинтересовалась:

– Она что, не действует на тебя?

Муж усмехнулся.

– Почему же? Очень даже действует. Или ты полагала, что я должен сразу же наброситься на тебя в приступе страсти?

Признаться, после его слов я ожидала чего-то подобного. Хотя заговорщики должны были предусмотреть, что Макс мог выпить зелье за ужином, например. Да, если бы он в неконтролируемом порыве повалил меня на стол, то это точно вызвало бы у него некоторые вопросы. Так что я капризно протянула:

– И как долго мне ждать?

Макс провел ладонью по моему бедру и хрипло прошептал:

– Ждать не обязательно. Я хочу тебя и без всяких зелий.

Я ахнула, когда он приподнялся, склонился надо мной и припал горячим поцелуем к шее. Запустила пальцы в густые темные волосы на его затылке, откинула голову и только тихо постанывала. Желание разгоралось внутри, наливался тяжестью низ живота, кожа горела там, где прикасались губы Макса, обжигая, ставя печать.

– Ани-и…

Он подхватил меня на руки, опустил на постель и принялся раздевать, покрывая поцелуями обнажавшиеся участки тела.

– У нас будет долгая, очень долгая ночь, Ани.

Так оно и получилось. Сначала я просто стонала и вскрикивала, потом уже кричала в голос, срывая горло, а Макс все никак не мог насытиться. Он переворачивал меня то на живот, то на спину, ставил на колени, подхватывал под ягодицы, устраивал на боку. Я плавилась от наслаждения, предоставив все делать ему – сама обессилела очень быстро. Но он снова и снова разжигал во мне вожделение, и я покорно разводила ноги, обнимала его, приподнимала бедра, принимая в себя, сходя с ума от невозможного, невероятного блаженства.

Небо за окном уже посерело, когда Макс рухнул рядом и привлек меня к себе на грудь.

– Это было нечто особенное, – хрипло выдавила я. – Не уверена, что смогу пережить подобное еще раз.

Все тело одновременно болело и чувствовалось легким, словно я в любой момент могла бы воспарить над кроватью. Горло саднило, губы припухли и покалывали, на груди и бедрах проступили синяки.

– А мне понравилось, – устало выдохнул Макс.

– Мне тоже, – призналась я.

– Тогда мы можем повторить. Не очень скоро, через месяц – другой. Как думаешь?

Но думать я уже не могла. Сознание затуманивалось, глаза слипались. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и отключилась.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Утром Макс отправился в храм, опрашивать свидетелей. В то, что удастся узнать новые подробности, он и сам не верил, но порядок есть порядок. Я же провалялась в постели до полудня, пока в дверь не заколотила встревоженная Магдален.

– Ани, я так беспокоюсь, – выговаривала она мне. – Стучала к тебе, стучала, но никто не открыл. Зашла в комнату – тебя нет. Хорошо, горничная сказала, что ты у супруга.

На последних словах кузина смутилась и покраснела, а я вздохнула. И как прикажете выдавать ее замуж, с такими-то представлениями о семейной жизни? Да уж, наставницы хорошо поработали над кузиной, вылепив из нее почти монашку.

Выглядела Магдален неважно. Лицо бледное, глаза покрасневшие. Она призналась, что спала плохо. Стоило закрыть глаза – и в памяти оживали сначала вчерашние события в храме, а потом и оба покушения, в лесу и во дворце.

– И все-таки он великолепен! – вдохновенно воскликнула кузина, закончив рассказ о ночных мучениях.

– Кто? – не поняла я.

– Преподобный Сирил, кто же еще. Как он развеял тот жуткий дым. А как прочувствованно читал проповедь!

Глаза Магдален загорелись, щеки окрасились румянцем. Мне ее религиозное рвение не понравилось, тему великолепия Сирила продолжать не хотелось, тем более, что я сама еще не разобралась со своим отношением к священнику. Так что я быстро предложила:

– Хочешь, съездим в парк?

Магдален охотно согласилась на прогулку, а вот я очень быстро поняла, что погорячилась. Следовало бы провести день дома. Стоило мне попытаться встать с постели, как я ахнула от ноющей боли во всем теле. Полная страсти ночь не прошла даром: ныли все мышцы, даже те, о существовании которых я и не подозревала. Но делать нечего, пришлось подниматься, приводить себя в порядок, завтракать и собираться на прогулку.

Риту мы на этот раз в парке не встретили, зато столкнулись кое с кем другим. Магдален как раз изъявила желание посмотреть на лебедей, и мы подошли к пруду, когда я заметила идущую нам навстречу смутно знакомую женщину в зеленом платье. Солнце отливало в ее русых волосах, окрашивая их в рыжеватый цвет. Где же я могла ее видеть? И только когда незнакомка поравнялась с нами, пришло узнавание: принцесса Оливия.