Под жарким Солнцем Татьяна Пин

Под жарким Солнцем

Татьяна Пин

1. Незнакомка

1. Незнакомка

Колёса автомобиля плавно скользили по извилистой дороге, разрезая ночной воздух едва слышным гулом двигателя. Ветер поднимал с обочин сухие листья, закручивая их в вихри, но в салоне машины царила напряжённая тишина. Руан Фолькнер сидел, откинувшись на спинку кресла, его взгляд был прикован к темнеющим холмам за окном. Он возвращался домой. После долгих лет службы, бесконечных приказов, боевых вылазок и казённых палаток, в которых не было места для чего-то личного, он снова ехал в Элледор. В Равенскрофт. Туда, где его ждали мать, сестра, бабушка.

Но почему в груди не было той радости, которой, казалось, должен был наполниться этот момент? Вместо неё на сердце лежал тяжёлый груз, словно невидимые нити прошлого удерживали его там, где гремели выстрелы и пахло порохом. Он провёл рукой по лицу, стирая усталость, но пустота внутри не исчезала.

Водитель, его верный помощник Аларик Бонд, держал руль ровно, сосредоточенно следя за дорогой. В своём безупречно сидящем костюме он выглядел невозмутимо, но Руан знал — тот всегда замечал, когда его господин чем-то обеспокоен. Однако Аларик был человеком, который не задавал лишних вопросов.

Когда автомобиль свернул к кованым воротам родового поместья, сердце Руана вдруг ускорило ритм. Силуэт Равенскрофта вырисовывался на фоне неба, окрашенного в густые алые и фиолетовые тона. Огромное здание возвышалось, словно страж его детства, его прошлого, его наследия. Свет фонарей вырывал из сумрака знакомые очертания окон и колонн, вымощенной булыжником дорожки, ведущей ко входу.

У дверей уже ждали.

Мать, всё такая же величественная, как в его памяти, с серебристыми волосами, переливающимися в свете фонарей. Равена, его младшая сестра, с всё тем же лукавым блеском в глазах, сдержанно улыбалась. И бабушка — невысокая, хрупкая, но с таким взглядом, будто она видела и знала больше, чем говорила.

— Руан! — Голос матери дрожал от эмоций. Она шагнула к нему, с силой прижимая к себе, будто боялась, что он снова исчезнет.

Он чувствовал, как её руки дрожат, как она вдыхает запах его одежды, словно пытаясь удостовериться, что это действительно он.

— Ты дома, наконец-то…

Равена приблизилась, окинула его внимательным взглядом с головы до ног, словно пытаясь прочитать по нему все те годы, что он провёл вдали от них.

— Как ты, брат? — в её голосе звучало не только любопытство, но и беспокойство.

Руан кивнул.

— Всё в порядке, сестра.

Её улыбка стала чуть теплее.

— Ну что, ты голоден? — Мать коснулась его плеча. — Миссис Аслин приготовила твой любимый ужин. Пойдём, тебе надо поесть.

Он действительно был голоден, но не столько по пище, сколько по этим простым, домашним моментам.

Ужин прошёл в тёплой атмосфере. Мать спрашивала его о жизни в армии, Равена не сдерживала вопросов. Где он был? Как он жил? Бабушка, как всегда, слушала молча, но в её взгляде читалось понимание.

Но когда разговоры стали более интимными, мать заговорила о будущем.

— Руан, — её голос был мягким, но в нём прозвучали железные нотки. — Ты знаешь, что тебе уже двадцать пять. Я понимаю, что ты можешь подписать контракт и продолжить службу, но настало время подумать о семье. О наследии.

Руан не двинулся. Он ждал этих слов, знал, что этот разговор неизбежен.

— Семейный бизнес ждёт тебя, сын. Фолькнеры владеют крупнейшей металлургической компанией в стране. У нас земли, леса, ресурсы. Это наша кровь, наше имя. И тебе нужно наследие.

Он молчал.

— Я поговорила с Равеной и бабушкой. Мы пришли к выводу, что Маэла Браун — отличный выбор для тебя. Ты знаешь её с детства, её семья уважаема. Этот союз будет выгоден всем.

— Вы пришли к выводу, мама, — негромко вставила Равена.

Руан перевёл взгляд на сестру. Она смотрела на него испытующе, словно хотела понять, как он воспримет эту новость.

Он не дрогнул.

— Маэла Браун, — тихо повторил он, словно пробуя её имя на вкус.

Он уважал Маэлу, но никогда не любил её. Она была холодной, надменной, женщиной, привыкшей к власти. Жена, выбранная по расчёту, а не по сердцу.

— Я уже говорила с её родителями. Они согласны. Конечно, были и другие кандидатки, даже дочь короля, но я решила, что лучше выбрать ту, кого ты знаешь.

Руан вдохнул глубже.

— Хорошо, мама, — его голос был ровным и властным.

Ни тени сомнения, ни возражений. Как и учили с детства: чувства — это слабость.

***

На следующее утро он оседлал чёрную лошадь и направился в лес. Свежий воздух был прохладным, деревья шелестели над головой, а копыта лошади мягко ступали по влажной земле. Здесь, среди тишины Равенскрофта, можно было остаться наедине с мыслями.

Свадьба. Семья. Бизнес.

Он понимал, что это долг. Что от него ждут именно этого. И всё же…

Он натянул поводья, когда впереди, на тропинке, заметил фигуру.

Рыжеволосая девушка стояла у обочины, едва касаясь ладонью коры дерева. Веснушки, разбросанные по её носу, светились на солнце, а глаза — зелёно-голубые, как лесные озёра, — смотрели на него прямо, без тени холода, без расчёта.

Просто… смотрели.

2. Дочь Лесника

2. Дочь Лесника

Руан плавно натянул поводья, и его лошадь замедлилась, а затем остановилась, фыркая и нетерпеливо переступая копытами. Он сидел высоко в седле, с безмятежным выражением лица, его холодные голубые глаза внимательно изучали девушку, стоявшую у обочины тропы.

Она замерла, словно не зная, бежать ей или остаться на месте, и, наконец, опустила голову, избегая его взгляда.

— Приветствую вас, герцог, — её голос был тихим, но он уловил в нём напряжение.

Руан не ответил сразу. Он лишь окинул её внимательным взглядом, отмечая каждую деталь. Простая одежда: лёгкая бежевая рубашка в мелкий цветочный узор, приталенная оранжевая юбка, едва доходящая до колен. На ногах — простые коричневые балетки, явно изношенные. Вся её внешность говорила о скромном происхождении, но в то же время в ней было что-то, что притягивало взгляд.

— Ты кто? — его голос прозвучал ровно, безразлично, словно он разговаривал с кем-то совершенно незначительным. — И что ты здесь делаешь?

Девушка сжала пальцы, сцепив их перед собой, и неловко переступила с ноги на ногу.

— Простите, сэр… Возможно, вы меня не помните, ведь прошло уже пять лет с момента нашей последней встречи. Тогда мне было четырнадцать. Мы все провожали вас в армию, вместе со слугами и работниками поместья… — она замялась, её голос дрогнул, но затем она глубоко вдохнула и продолжила: — Я Изара. Дочь лесника.

Руан нахмурился. Имя показалось ему знакомым, и память начала медленно разворачивать перед ним забытые картины.

Тот день, когда он покидал Равенскрофт, когда мать, сестра и бабушка стояли рядом, а позади них выстроились в шеренгу слуги, работники, даже дети, которые росли в поместье. Среди них была она — худенькая, неприметная девочка с растрёпанными рыжими волосами. Он почти не обращал на неё внимания тогда.

Дочь вдовевшего лесника… Да, теперь он вспомнил. Её мать умерла при родах, и её отец растил её один. Все в поместье знали эту историю, но никто особенно не уделял девочке внимания.

Но теперь перед ним стояла не та маленькая, неуклюжая девчонка. Теперь это была молодая женщина — высокая, с изящными чертами лица, с зелёно-голубыми глазами, которые будто впитывали свет. Как же он мог не узнать её?

— Я здесь рисовала, — продолжила она, заметив его молчание. — Но уже собиралась уходить, сэр. Прошу простить меня за предоставленные неудобства.

Она крепче прижала к себе коричневую кожаную сумку, потёртую и видавшую виды, а затем резко развернулась и побежала прочь, её юбка заколыхалась на ветру.

Руан не тронулся с места. Он смотрел ей вслед, не торопясь ничего предпринимать.

Прошло пять лет… Как странно, что порой люди могут измениться до неузнаваемости.

***

Изара неслась по лесной тропе, словно её гнал ветер. В груди жгло, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Ветки цеплялись за её одежду, тонкие пряди рыжих волос выбились из косы, но она не сбавляла темп, пока впереди не замаячил родной дом — небольшой, уютный, с покосившимся крыльцом и аккуратной деревянной изгородью.

Во дворе, у сложенной стопки свежесрубленных брёвен, работал её отец. Лука Дэйли, невысокий, крепкий мужчина с загорелыми руками, привычно орудовал топором, но, заметив дочь, застыл на месте.

— Изара, ты чего так несёшься? Будто призрака увидела! — крикнул он, отложив топор.

Изара сбавила шаг, тяжело дыша, но в её голове всё ещё звучал холодный голос, ровный, властный: Ты кто?

— Лучше бы я призрака увидела, — пробормотала она себе под нос, прежде чем, собравшись с духом, громко выкрикнуть:

— Папа! Вы знали, что герцог Фолькнер вернулся?

Лука замер, нахмурившись.

— Герцог? Разве уже прошло пять лет? — Он внимательно посмотрел на дочь. — Ты его видела?

Изара кивнула. Её взгляд был настороженным, полным беспокойства, словно у оленёнка, спасшегося от хищника.

Лука тихо вздохнул и провёл ладонью по щетинистому подбородку.

— Ладно, иди пообедай. А позже пойдём поприветствуем нашего герцога, — сказал он, снова берясь за топор.

Изара медленно шагнула к дому. Её ноги казались ватными, а в голове всё ещё звучали отголоски прошлого.