Я комкаю подушку, заворачиваю в узлы одеяло, несколько раз встаю попить холодной водички, но успокоение не наступает. На рассвете я не выдерживаю и предпринимаю вылазку в шкаф, но связку ключей в джинсах не нахожу и окончательно впадаю в ступор.

Вскоре у Лизы звонит будильник. Недовольно засопев, она вылезает из кровати и, подхватив чистое полотенце, закрывается в душе. Мне необходимо убедиться, что я все еще в здравом уме и могу связно изъясняться — встаю и, напялив пушистые тапочки, плетусь на кухню.

Разогреваю в микроволновке замороженные блинчики, нажимаю кнопку на чайнике, сажусь у окна и наблюдаю за наступлением нового дня — в квартирах напротив скользят темные силуэты, по двору медленно проползают блестящие авто, стрижи и ласточки стремительно проносятся над крышами. Солнце слепит сонные глаза, но день обещает быть прохладным — бешеный ветер врезается в стекла и с остервенением треплет чахлые кустики у подъездов. На асфальте у переполненной урны кружится мусор, и я воображаю себя скомканной, никому не нужной бумажкой, болтающейся в завихрениях воздуха без цели и внятных планов на будущее. Единственная рабочая стратегия — ни с кем не общаться и даже в новой школе строить из себя безмолвную тень.

Но яркий и надежный образ Спирита разжигает в душе горячий огонек и не позволяет тоске утянуть меня в ее заплесневелые глубины.

Чайник булькает и отключается, я готовлю две порции черного кофе и водружаю тарелку с блинчиками в центр стола. Лиза, обдав меня ароматами геля для душа и травяного шампуня, садится на стул Анны и раскладывает перед собой зеркало, палетку теней и косметичку. Она вполне миролюбиво благодарит меня за заботу, выводит идеальные стрелки на веках и упрямо улыбается, хотя выдержка дается ей тяжело. С аппетитом откусывает блинчик, отхлебывает кофе и, вздохнув, внезапно разражается многословным признанием:

— Да, мне очень больно. И… огромное спасибо тебе, Варь. За то, что не жалеешь и не лезешь с сочувствием. Многие девчонки нарываются на подонков, но я не сломалась. Я разозлилась. Появилась мотивация утереть ему нос — я и без конкурса всем докажу, что он ошибся, поступив со мной вот так. Он больше не увидит ни одной моей слезинки и будет со стороны наблюдать за моими успехами! Но, даже если он передумает и снова мне что-то предложит, я не поведусь. Клянусь. Будешь свидетелем!

— Буду, — я тоже отпиваю кофе и нехило обжигаю губу. Мне нравится настрой Лизы, с той лишь оговоркой, что она, как и прежде, собирается жить с оглядкой на этого заносчивого придурка. Я еще долго ее слушаю и изображаю искреннюю заинтересованность, но голова забита миллионами вопросов, ответы на которые может дать только Спирит. Вытянуть из него информацию — дело гиблое, но я должна хотя бы попытаться, и жду ухода Лизы как на иголках.

Как только за сестрой закрывается дверь, я со скоростью молнии лечу в комнату, раскрываю чат со Спиритом и пишу:

«Можем встретиться? Прямо сейчас?»

Отправив сообщение, я запоздало понимаю, что Спирит, как и все нормальные люди, в этот час наверняка занят, но он почти сразу присылает голосовое:

— Да. Предлагаю погулять в центре, — и скидывает мне локацию с подробным описанием, на каком маршруте можно добраться до места и на какой остановке выходить.

***

Порывы ветра усилились — пронизывают мой безразмерный свитер, задувают под свободную футболку, подталкивают в спину, взъерошивают волосы и не предвещают ничего хорошего. Бьюсь об заклад — к вечеру они пригонят дождь, но пока небо остается ясным. Мой путь пролегает через центральную площадь, и легендарная местность тут же разблокирует множество хороших и ужасных воспоминаний. Но я спешу дальше — туда, где шипят, пенятся и взмывают ввысь многочисленные фонтаны. Усатый фокусник в отсутствие зрителей беспрестанно тасует колоду и смотрит куда-то вдаль, за кроны темно-зеленых елей, но его застывшее лицо ничего не выражает, а мысли погружены в прошлое. Я бросаю в перевернутую шляпу мелочь и, сверившись со временем, ускоряюсь до бега.

Наконец я сажусь на обозначенную в локации скамейку и перевожу дух. Спустя несколько секунд надо мной, словно из ниоткуда, вырастает Спирит и игриво подмигивает, а с моих губ срывается громкое ругательство. Он в косухе, ботинках и джинсах — таких же, что были на нем в моем сне. И производит точно такое же крышесносное впечатление.

Натягиваю на пальцы рукава свитера и беспомощно хлопаю ресницами. По позвоночнику проползает озноб — не то от вчерашней лихорадки, не то от холода, не то от глубочайшего потрясения.

— Привет! — озарив меня широченной улыбкой, Спирит садится рядом, откидывается на спинку и плавным, завораживающим жестом поправляет воротник. Он красивый, красивый настолько, что я не могу здраво мыслить. Но этот навык нужно срочно восстановить.

Трясу головой и огромным усилием воли заставляю себя на него посмотреть.

— Как ты это сделал? — Я не отвожу взгляд от его глаз цвета неба, даже когда перехватывает дыхание, а в солнечном сплетении разливается густой мед.

— Сделал что, Юша? — он загадочно приподнимает бровь, но остается невозмутимым.

— Как ты сумел меня вылечить? — мои слова звучат поистине позорно и бредово, но я лишь крепче сжимаю кулаки и продолжаю напирать: — Черт возьми, как ты оказался в моей комнате?

24

24

Спирит улыбается еще шире, и в его длинных пальцах материализуется блестящая связка ключей с брелоком в виде белого голубя. Моих ключей…

— Элементарно. Почувствовал неладное, вернулся на твой этаж, и не зря — нашел их под дверью. Держи, и впредь будь внимательнее, — он аккуратно вкладывает их в мой карман, но я не ведусь и приказываю себе не верить не единому слову красавчика.

— Не заговаривай зубы, Спирит! Хочешь сказать, что подобрал их на площадке и вошел в мою квартиру? Зачем?!!

— Чтобы вернуть. Но тебе было плохо.

— И ты попутно меня вылечил! Какая прелесть. Только… как такое возможно? — я взвиваюсь. — Не смей ссылаться на сквозняки, на чудесные совпадения и на мою идиотскую забывчивость! Ненавижу, когда мне врут. Объясни мне все так, чтобы я поняла, или я решу, что ты ничем не лучше Шарка и их отмороженной компании.

Спирит не меняет расслабленной позы, но глядит на меня с пристальным интересом. Он волен прямо сейчас прекратить мою истерику, послать, уйти и не ответить больше ни на одно сообщение, но вместо этого он смахивает со лба серебристую прядь и соглашается:

— Хорошо. Ты готова принять все как есть и ничему не удивляться?

Его чересчур спокойный тон до предела разгоняет мою паранойю, но я решительно киваю:

— Да, я готова! Главное, не вздумай обманывать!

— Я никогда тебя не обманывал… — вздыхает он и хитро прищуривается: — Ты же знаешь, что в минуты сильного душевного волнения можно призвать того, кто тебе очень нужен? Так вот, одна маленькая девочка реально это сделала. Иными словами, сильные эмоции несчастной высвободили энергию такой силы, что она превратилась в материю. В человека. И с тех пор призванный был с ней рядом и всегда ее защищал, — Спирит слово в слово пересказывает бабушкину легенду, и я ловлю легкое головокружение, но он как ни в чем не бывало продолжает: — Но это только начало истории. И она вовсе не безоблачна…У тебя ко мне много вопросов, у меня к тебе — еще больше. Но пока я скажу тебе лишь одно. Я тоже призванный.

— Кем? — выпаливаю я, не догоняя, смеяться мне или плакать, но Спирит подается ко мне и вкрадчиво шепчет на ухо:

— Тобой. Я пришел, когда ты меня позвала.

По размякшему телу пробегают волны мурашек. Разум подсказывает, что это очередная дурацкая шутка, но Спирит предельно серьезен, и у меня темнеет в глазах. В свете всего, что произошло за последние недели, мне остается только ему поверить…

— Подожди, но… — пищу я, как только он отстраняется, и серые мушки рассеиваются. — Если я тебя позвала, то… когда?

— Это можешь знать только ты, — он отводит магнетический взгляд и долго любуется синими небесами, а я задыхаюсь, паникую и больно щиплю себя за запястье. Спирит не пропадает.

Если следовать бредовой логике этой эпичной истории, получается, что я до одури испугалась общительных алкоголиков в сквере и нечаянно призвала Спирита. Да, пожалуй, с этого все и началось!..

Картинка ясного утра двоится и уплывает. Я не в себе. Я сошла с ума… Сижу себе и болтаю с парнем, а он ведь даже не настоящий!

Спирит, словно прочитав мои мысли, берет меня за руку, легко разжимает побелевшие пальцы и опускает в мою ладонь две подушечки мятной жвачки. Тепло его кожи и пульсация крови под ней мне точно не снятся, и подкативший обморок отступает.

— Я настоящий, — смеется Спирит. — Я существую здесь и сейчас. Просто пришел в этот мир немного не так, как ты или другие люди.

— То есть… Ты теперь здесь. И ты явишься, когда я буду сильно в тебе нуждаться? — я проговариваю вслух бурлящий поток своего сознания, но тщетно — он не приобретает стройность. — Получается, я имею над тобой власть? Что ты можешь для меня сделать?

— Все, — в глазах Спирита сгущается волшебный черный космос, я ахаю, и мое неуемное воображение на миг выходит из-под контроля. Тут же становится невыносимо стыдно — щеки пылают так, что на них впору поджарить картошку. Несмотря на то, что Спирит вроде как моя выдумка, он остается взрослым, самодостаточным и невероятно красивым, и я неизменно робею в его присутствии.