— И стихи сочиняешь… — потрясенно шепчу я, не в силах принять и осмыслить ту власть, что имею над ним.

— Да. Потому, что их пишешь ты, — продолжает Спирит, и мне становится жарко от его неподвижного, потемневшего взгляда.

Связь между нами намного теснее и превосходит мои самые смелые предположения. Он действительно функционирует на моих знаниях и опыте… Пялюсь на его непривычно бледное лицо и не верю собственным глазам. Ахаю и подаюсь вперед:

— Чтоб меня… Спирит, кажется, я знаю, почему у тебя такая внешность… Папа с рождения приучал меня к прекрасному, и я раз сто посмотрела «Ходячий замок»! Ты похож на Хаула — я хотела именно такого друга, как он!..

— Рад, — Спирит сосредоточенно кивает и принимает сказанное мною к сведению, но тут же широко улыбается: — Нет, я правда рад. Повезло, что это был не Шрек!

Я смеюсь на весь зал, хотя пару часов назад едва не умерла от шока и ужаса, а день грозил стать самым темным и безнадежным. Спирит делает еще один заказ, мы едим и непринужденно болтаем — обнаруживаем еще миллионы странных совпадений в наших судьбах, пораженно замолкаем, хохочем или сокрушаемся. Потому что мы и есть старые друзья. Но я каждый раз незаметно щиплю себя за кожу запястья.

Дождь постепенно сходит на нет, ослепительный луч пробивается сквозь просвет в рыхлых тучах, персонал уже не скрывает раздражения от нашего чересчур долгого присутствия. Мы покидаем кафе и гуляем по площади — мимо пробегают редкие прохожие со сморщенными грибами только что сложенных зонтов, в пленке фонтанов-каскадов отражается унылое низкое небо с ошметками серой ваты.

Синоптики не обманули — к вечеру потеплело, но меня одолевает мелкая дрожь. Я спрашиваю у Спирита про любимых художников и музыкантов, про книги и фильмы, про его мечты и задумки — он охотно рассказывает о кумирах и гениях от искусства, но посвящать меня в свои планы не спешит.

— Почему? — я пытаюсь вывести его на чистую воду, но он лишь отшучивается:

— Потому что их нет. Я с тобой. Где угодно. Пока окончательно не надоем.

За разговорами и прогулками по пустынным улицам незаметно закончился вечер, над черными глыбами многоэтажек нависает волшебная, душная ночь, но мне хорошо и спокойно, как никогда прежде. Мир навсегда изменился, недоумение, боль и отчаяние выветрились из души.

Спирит провожает меня до знакомой остановки и вместе со мной дожидается автобуса, но прощаться не спешит — тоже ныряет в салон, садится рядом и накрывает мое плечо горячей ладонью. Вернувшаяся было тоска отступает, но вскоре сменяется приятной усталостью, и я опускаю голову на его грудь. Клонит в сон, веки предательски слипаются, по уставшему телу курсирует странный ток. Этот парень только мой, и я безоглядно ему доверяю… Наблюдаю сквозь ресницы за пульсирующей на его шее жилкой, вдыхаю аромат мяты, летнего солнца и скошенных лугов и растворяюсь в нем.

Пустой, уютный автобус несколько раз проезжает по круговому маршруту, прежде чем кондуктор объявляет, что машина проследует в депо.

***

Закатанный в асфальт двор окружен тусклыми окнами новостроек и щедро утыкан парковыми фонарями, но их розоватый, призрачный свет не может пробиться сквозь мрак — в метре за нашими спинами он смыкается плотной, вязкой, маслянистой чернотой. Мне давно пора домой — нужно объяснить Лизе свое долгое отсутствие, а еще — отдохнуть и попытаться прийти в себя.

— Спасибо… — опять повторяю я. — Мне понадобится время, чтобы осмыслить и принять то, что я сегодня узнала. Пожалуйста, не теряйся. Я же смогу увидеть тебя?

— Напиши или позвони, — улыбается Спирит.

Возвращаю ему тяжелую, надежную и уже ставшую родной косуху, он набрасывает ее на плечи и молча встает напротив. В каждом молодежном фильме или романе рано или поздно происходит судьбоносный момент, когда у героев случается первый поцелуй, и мое бедное, невнятно трепыхающееся сердце из последних сил намекает, что в нашей истории он тоже наступил. По канону, Спирит вот-вот не выдержит, сделает шаг навстречу и со всей страстью припадет к моим губам… Я зажмуриваюсь и отчаянно трушу, но вместо этого с неба обрушивается мощный ливень, отсекает меня от Спирита и вкатывает мне отрезвляющую пощечину.

Паника — липкая, противная, лишающая воли и воздуха — скручивает тело, я опять проваливаюсь в бездонную яму бессилия, ужаса и нескончаемого одиночества, но Спирит быстро хватает меня за руку и прижимает к себе.

— Юша, — сквозь оглушающий шум дождя шепчет он в мое ухо. — Дождь добрый. Он хранит наши тайны и прячет слезы. Видишь? — он стирает их с моих щек, ободряюще смотрит в глаза и обнимает еще крепче. — Он не обидит тебя. Все будет хорошо. Все уже хорошо.

Я помню это заклинание из детства наизусть и, впервые за много лет, действительно не боюсь — ведь дождь теплый и нежный. Обволакивающий ненавязчивой заботой, нездешний, задумчивый, мудрый, но знакомый, простой и понятный.

И я не стану закрываться на все замки и зашторивать окна, когда он в следующий раз меня навестит.

28

28

Лифт медленно отсчитывает этажи, и я, обхватив дрожащими пальцами плечи, приваливаюсь к стене и фокусируюсь на голубоватом свечении кнопки с номером. Возвращаться в привычный мир без надежных объятий Спирита страшно и тягостно, множество вопросов рвутся наружу и требуют рациональных ответов, но светлая, ободряющая улыбка парня стоит перед глазами, умиляет и будоражит, и я восторженно всхлипнув, хихикаю и «уплываю»…

Я нашла потерянную часть себя. Люди годами ищут своих соулмейтов или тех, кто хотя бы частично разделяет их интересы. А со мной случилось настоящее чудо, и я не хочу углубляться в дебри причинно-следственных связей. Я не знаю, как устроен этот мир. Но он намного сложнее, чем учат в школе, пишут в книгах и предполагают самые умные из ныне живущих…

Выхожу из освещенной кабины в темноту гулкой лестничной площадки и пару минут собираюсь с мыслями. Пока Спирит был рядом, держал мои эмоции в руках и наполнял их теплом и спокойствием, я была самым счастливым человеком на земле, но теперь вспоминаю перекошенную яростью физиономию мамы, и меня трясет от омерзения и острого желания отомстить.

Я где-то читала, что самая лучшая месть — отпустить и простить, но едва ли способна на такое великодушие. А еще мне предельно ясно, почему мое подсознание отгородилось от прошлого — отождествлять ту несчастную, беспомощную девочку с собой было чертовски неуютно и больно. Но подспудно я только этим и занималась — ощущала себя жертвой, постоянно пряталась, не боролась за место под солнцем. Просто сидела в своем углу и ждала… Сама не зная, чего.

Кеды насквозь промокли, в раскрытую раму врывается влажный ветер и заливается дождевая вода. Нашариваю в кармане ключи, тихонько отпираю замок и, надежно сжимая их в кулаке, вхожу в прихожую.

Лиза с полотенцем на голове сидит за кухонным столом, что-то увлеченно листает в телефоне и жует бутерброд с колбасой. Заслышав шум, она поднимает на меня тяжелый взгляд и саркастически ухмыляется, и я каменею от ужаса — часы, расписанные Анной разноцветными перьями жар-птиц, показывают половину двенадцатого, и нехорошие предчувствия растекаются по телу горячей волной.

— Папа уже звонил, да? — мямлю я, аккуратно разуваясь и взъерошивая пятерней мокрые волосы, и Лиза огрызается:

— Нет, блин! Конечно же, Женечка и мама обязались ждать, когда ты соизволишь, наконец, возвратиться домой!

— Прости! — я подскакиваю к ней, сажусь на папин стул и сконфуженно оправдываюсь: — Мы потеряли счет времени…

По лицу Лизы скользит тень, и я снова нарываюсь на гневную отповедь:

— Ха! Вот это отговорка!.. Ты в любовном бреду и понятия не имеешь, как я огребла от матери из-за тебя! Меня обвинили и в безответственности, и в глупости, и в черствости… Тебя повесили на меня, как балласт, как бесполезный мешок с проблемами! А у меня их и без тебя выше крыши! Сколько раз мне еще придется тебя прикрывать?

Раньше я бы промолчала и безоговорочно взяла всю вину на себя, но сейчас вдруг моментально завожусь и взрываюсь:

— А сколько раз я прикрывала тебя?! Прежде чем наезжать, вспомни про своего ненаглядного Фантома и про то, как ты за ним бегала!

Лиза подвисает на полуслове, стирает с покрасневшей щеки слезу, но лишь сильнее распаляется:

— Я тебя не просила! К тому же, тебе все равно ничего не будет: моя мамочка настроена слишком лояльно и может только сюсюкаться «с младшей доченькой»… Еще бы, ты же у нас вся такая правильная, ты и знать не знаешь, каково это, когда тебя не любит собственная мать. Кстати, а Шарк-то не так уж и не прав! Ты же правда ночевала непонятно с кем, а я не находила себе места! Кто он, вообще?.. Что за придурок? Где, в случае чего, искать твой хладный труп?

Меня распирает от злости, в голове зреют остроумные и резкие ответы — один обиднее другого, — но я расслабляюсь и блаженно улыбаюсь:

— Какая разница?.. Он очень красивый и умный. Он за меня свернет горы. Исполнит любое желание и никогда не бросит, поняла?

Лиза внезапно сникает, неловко перехватывает телефон, и тот с треском падает на пол — прямо к моим ногам. На экране я вижу страницу Фантома и свежую фотографию, где он целуется с неизвестной мне девчонкой — точно так же недавно повел себя и Шарк…