— Да, я пыталась, но у меня ни черта не вышло! — тяжко вздохнув, она плюхается обратно. — И воспоминания о нем остались не самые радужные. Но говорю все это я лишь потому, что тусоваться с тобой Горе точно не стал бы. Разве что… Он с первого курса открыто обвинял Фантома в плагиате — якобы тот воровал его идеи, копировал стиль… Естественно, Найденова никто не слушал, и общественность всегда была на стороне Саши. Перед прошлым конкурсом Горе пошел ва-банк и поднял в сети шумиху про свое прошлое — бедный, разнесчастный, найденный на улице сиротка, который всего добился сам… Посветил перед камерами смазливой физиономией, обзавелся шумной группой поддержки, да так, что на конкурсе никто не рискнул его задвигать. Фантому пришлось срочно менять концепцию своего граффити, и в итоге он не успел ее как следует продумать и остался без победы. Да и Шарк тогда пролетел. Найденову это определенно понравилось, хотя по его покерфейсу было сложно что-то разобрать. Так что и на сей раз он мог бы придумать многоходовочку, чтобы им досадить — к примеру, увидел тебя с Андреем и решил, что этим грех не воспользоваться. Но… это лишь мои домыслы. Правда в том, что ты мечтала о «Суриковке», значит, запросто могла узнать и про Найденова, и про его сложные отношения с ребятами. Воспользовалась его наработками в деле поднятия хайпа и, как истинная подхалимка, даже нарисовала его портрет!

Кажется, мой бедный мозг уже перегорел от перенапряжения и больше не функционирует, но мне все же удается выявить противоречия в тираде сестры.

— Есть две проблемы, Лиза. Это Шарк растрезвонил всем о моей неполноценности. А еще я понятия не имею, как выглядит ваш Найденов!

— Снова врешь! — Лиза скрипит зубами и вот-вот потеряет терпение. — А кто же тогда снизошел до поступка и героически спас тебя от самокатчика на площади? Может, после этого ты и начала рыть о нем информацию?

Она достает из кармана телефон, что-то быстро забивает в строку поисковика и с торжествующим видом подносит гаджет к моему носу. На экране я вижу Спирита. Он запечатлен возле этюдника, на фоне желто-зеленых полей, и подпись под фото гласит: «Один из лучших студентов Художественного колледжа имени В.И. Сурикова, Найденов Григорий, на летних пленэрах».

— Как такое может быть?! — ахаю я, из последних сил цепляясь за рукав Лизы и за свое недавнее счастливое прошлое. Этот парень похож на Спирита как две капли воды, но все же у него нет коронной широченной улыбки, нет сияющих искорок в огромных, синих глазах, нет исходящей от него доброты и волшебного света…

— Это не он. Точно не он. Похож, но нет… — я с облегчением отстраняюсь, и горячие слезы жгут веки. — Лиза, а ты никогда не думала, что городские легенды о призванных — правда? Что придуманный вашим преподавателем герой и правда существует и даже приходил в его кабинет? И этот персонаж живет рядом с нами! Мы спешим по делам, а он все сидит у памятника героям Гражданской войны и показывает прохожим карточные фокусы… И та маленькая девочка из другой легенды была настолько несчастна, что реально выдумала для себя умного и сильного друга, он явился из ее отчаяния и боли и всегда ее выручал. А что если она — это я… Что бы ты на это сказала?

Солнечный шар разбухает, алеет и медленно клонится к закату, блики на воде покрываются патиной и тускнеют, сгущающиеся сумерки ночным холодком проникают за шиворот. Я в надежде всматриваюсь в бледное лицо Лизы, но понимания не нахожу — она косится на часы и — недобро — на меня, в нетерпении ерзает и вешает на плечо ремешок сумки.

— Я бы сказала, что ты просто больна. Таких фокусников возле каждой пивнушки пруд пруди, и веселую жизнь они выдумали для себя сами. И вообще, отстань! Не понимаю, зачем ты завела этот разговор, но останусь при своем мнении. Я тебя не прощаю! — выдав последнюю фразу, Лиза вздрагивает, удивленно таращится на меня и прикрывает ладонью рот. — Стоп! Так ты, как в той легенде, придумала поклонника и защитника, и, чтобы Шарк точно утерся, взяла за основу личность его заклятого врага Найденова? Ловко! Я реально повелась, что у тебя парень есть! Ты и стих тот сама себе написала? Заранее, или тогда же, когда феерически разнесла в щепки стул? — Лиза смеется и на всякий случай отодвигается к краю скамейки, а я упрямо качаю головой:

— Нет, подожди. Мой защитник существует! Кто, по-твоему, Шарку глаз вчера подбил?

— Шарк влетел во внезапно открывшуюся дверь, я там тоже присутствовала. Это в «Суриковке» было — у нас вечные сквозняки… — потрясенно лепечет сестра, а я больно щиплю себя за коленку. Нашариваю в рюкзаке телефон и, с намерением доказать Лизе свою правоту, открываю список контактов. Но номера Спирита в нем нет, и наш ежеминутно пополняемый сообщениями и смайлами диалог куда-то бесследно исчез.

Перед глазами на миг опускается темная шторка. Меня трясет, на висках проступает холодный пот.

— Ты что, ты сейчас серьезно? — тараторит Лиза, и в ее покрасневших глазах читается сожаление и неподдельный ужас. — Полгода назад у тебя была серьезная ЧМТ, плюс стресс из-за гибели бабушки, плюс переезд, плюс Шарк повел себя как скотина… Слушай, Варь… Не вздумай рассказывать все это маме и Женечке — они же меня в порошок сотрут. Подожди, я сейчас их приведу. Только не вырубайся, ладно?

Она встает и, пошатываясь, спешит к величественным темно-зеленым елям, обрамляющим ресторан и просторную парковку, а я, словно шарик, из которого выкачали весь воздух, разом теряю силы и волю и не могу пошевелиться.

Из-за горизонта выплывают черные тучи и неуклонно окружают умирающее солнце. Ночью будет дождь, и едва ли я справлюсь с надвигающимся приступом паники. Тоска, о которой я опрометчиво успела забыть, привычно обосновалась возле сердца, и давит, давит, давит…

Припоминаю, что чувствовала в моменты, предшествовавшие каждому появлению Спирита, и усмехаюсь. Отчаяние, одиночество, стыд, испуг, ужас, боль… Ровно то же, что разрывает душу и в эту минуту. Но тогда он непостижимым образом слышал меня, откликался и приходил, а сейчас его нет… Почему его нет?

— Спирит, пожалуйста. Где же ты? Ты мне так нужен! — шепчу в пустоту, но ответа не получаю. Только ветер шумит в черных кронах на том берегу, да над головой безучастно звенят невидимые, но назойливые комары.

Из всего, что со мной произошло, напрашиваются два неутешительных вывода.

Либо прав Шарк — придурок и нелюдь Найденов действительно прикинулся Спиритом, чтобы с моей помощью досадить ему и его надменному дружку, а потом без всяких сантиментов бросил меня… Либо к истине ближе Лиза — авария, больница, смерть бабушки, потеря мечты и переезд в незнакомый город сказались на моем психическом здоровье не лучшим образом, и у меня съехала крыша. Наслушавшись бабушкиных легенд, я придумала Спирита и, прикрываясь его решениями, попыталась сделать свою никчемную, серую жизнь хоть чуточку лучше.

Я нахожу себя на той стадии сна, когда уже ясно осознаешь, что происходящее с тобой не было реальным и, в дискомфорте и замешательстве, просыпаешься с мучительным, удушающим чувством потери. Стараюсь не плакать, не думать, не возвращаться к бредовым идеям, с невероятной силой занимавшим все мои мысли еще с утра. Встаю и направляюсь к нашей старенькой машине, но земля стремительно уезжает из-под ноги, и я едва не падаю — на брусчатку со стуком и шорохом приземляются рамка с дипломом, коробочка и тонкий конверт. Вовремя подоспевший папа аккуратно подхватывает меня под локти, Анна смачивает ваточку нашатырем, а Лиза быстро подбирает мои подарки и, шмыгнув носом, протягивает их мне.

Я прижимаю к груди мое первое самостоятельное достижение за долгие годы. Со мной рядом — моя семья. Вот на чем я должна сконцентрировать все свои рассеянные мысли и расфокусированное внимание. Вот за что я буду держаться.

36

36

Острый запах аммиака сотней иголок вонзается в мозг, и картинка реальности молниеносно проясняется. Закат залил набережную, ленту реки, исторические постройки и небо над моей уютной скамейкой красным густым киселем. С трудом приподнимаюсь на локтях и сажусь. Анна осторожно кладет на мой лоб прохладную ладонь и, убедившись, что жара нет, с дрожью в голосе приговаривает:

— Переволновалась. Бедная девочка. Я тоже до сих пор с трудом переношу подобные мероприятия. Ничего, сейчас мы поедем домой, отдохнем, и все будет хорошо!

— …Все уже хорошо! — вторит ей Спирит из глубин моего подсознания, и я киваю:

— Мне правда уже лучше.

Папа бодрится, озорно мне подмигивает, но отчего-то не знает, куда деть руки. Лиза виновато выглядывает из-за его плеча. Она любезно помогает мне подняться и дойти до папиной тачки и садится рядом и силится что-то сказать, но теперь уже я отворачиваюсь и бесцельно пялюсь в окно.

Авто плавно трогается с места и постепенно набирает скорость. За пыльным стеклом проносятся глыбы домов, фонарные столбы, торговые центры и пластиковые остановки. Ошметки черных туч наплывают со всех сторон, неотвратимо поглощают пространство над городом и сливаются в зловещий, клубящийся купол.

Эмоций нет — час назад их словно выкрутили на предельный максимум, и что-то в душе закоротило, перегорело и вышло из строя. Только сердце все еще подает признаки жизни и механически стучит метрономом — я не желаю верить ни в одну из услышанных теорий про Спирита.