Какое-то время я нахожусь в обществе подруги, мы болтаем о пустяках, смеемся. Ее общество помогает мне пережить адскую боль в груди каждый раз, когда я натыкаюсь взглядом на пару, стоящих рядом друг с другом. Брюнетка то и дело жмется к Герману, ее рука периодически оказывается под его пиджаком. Вряд ли кто-то из присутствующих усомнился в их связи. Тут невооруженным взглядом видно, что они любовники. И это заставляет меня мысленно подыхать, как псина, сожравшая с любимых рук отравленное мясо.

Неужели он думал, что я смогу стойко все это перенести? Думал, что смогу без остановки сердца смотреть, как он обнимает другую? Дышать, когда он что-то шепчет ей на ушко, а она многообещающе на него смотрит? Как он мог так со мной так поступить?

— Нам пора, — шепчет Диана, сжимая мои руки. Адам стоит рядом. — Дети ждут.

Дети. Это слово ранит еще больнее, чем этот вечер. Я тоже хочу спешить домой, знать, что меня ждет самый родной человек. Только и этого счастья меня лишают.

— Передавай привет Еве и поцелуй за меня Марка, — улыбаюсь так, словно ничего особенного не происходит внутри меня. Обнимаемся с Дианой, я улыбаюсь Адаму.

— Я тебе позвоню на днях, — обещает мне суровый Тайсум, и робкая надежда в кромешной тьме заставляет меня стиснуть зубы.

— Спасибо, — шепчу ему одними губами.

— Только не натвори дел за это время. Хорошо?

— Хорошо.

С их уходом я чувствую себя одинокой на этом празднике жизни. Беру бокал с игристым вином. Понимаю, что Германа нет с его спутницей. Значит, скоро и мне нужно будет уходить и ехать к нему домой.

— Вот ты где, красавица! — Тимур с улыбкой, с довольным видом окидывает меня призывным взглядом. — Пойдем, я тебе покажу внутренний фонтан в этой гостинице.

— Спасибо, мне не интересно. Я скоро уезжаю домой.

— Обещаю, что сам лично провожу тебя до машины, как только покажу тебе этот фонтан. Уверен, он тебе понравится, — его пальцы сжимаются на предплечье, тянет меня за собой.

— Я, правда, не хочу... — Тимур не слышит мои отказы, уверенно куда-то ведет.

Я вижу фонтан. Ничего особенного. Хочу об этом сказать ему, но мы проходим мимо, сворачиваем в какой-то коридор. Похоже, что попали туда, где ходят только сотрудники.

Замирает перед одной дверью, прикладывает указательный палец к губам, приказывает мне молчать. Я молчу. Открывает дверь и пропускает меня первую.

Полумрак. Напрягаю зрение. Возле стены вижу двоих. Мужчину и женщину. Они жадно целуются, руки хаотично двигаются по телу. Осторожно делаю вдох, улавливая до боли знакомый аромат парфюма. Того самого парфюма, название которого я до сих пор не знаю. Стискиваю зубы, чувствую, как глаза наполняются слезами. Разочарование, обида, досада и что-то еще без определения разрывают мое сердце в клочья.

Всхлипываю. Зажимаю испуганно ладонями рот. Всхлип в этой тишине звучит слишком громко. Громче сбитого дыхания двоих. Пара замирает. Сзади раздается ироничный смешок.

Он оборачивается. Лицо невозможно четко увидеть, но вот почувствовать его напряжение вполне реально. Опять всхлип. Я вздрагиваю. Пячусь назад. Сердце сжимается. Моя реальность, пусть неидеальная, пусть с кривизной, разбивается. Разбивается на тысячу мелких осколков. Мы ценим то, что было, когда его у нас отнимают.

— Марьяна! — несется мне в спину его окрик, когда я разворачиваюсь и выбегаю из этого чертового помещения.

Бежать. Бежать.

Смогу. Я смогу жить без него.

Назло. Вопреки.

47 глава

47 глава

Мне нужно дышать, а не могу. Никого не вижу перед собой, иду на ощупь. Когда холодный воздух обжигает легкие, я сгибаюсь пополам, обхватываю себя руками.

Больно. Невыносимо больно. Хочется сдохнуть от этой боли.

Мелкий дождь моросит не переставая, я его не замечаю. Как пьяная спускаюсь по лестнице, блуждающим взглядом смотрю по сторонам.

Куда идти? К родителям? Отец, конечно, приютит, но на большее не стоит рассчитывать. Не защитит, не убережет. Мама еще мораль прочитает. Не хочу.

Можно к Диане. Адам все поймет. Но что он сделает? Не повлечет ли мое появление угрозу его семье? Не хочу ими рисковать.

От понимания, что я одна в это мире, из груди вырывается хрип, и я спотыкаюсь. Едва не падаю, но чьи-то руки меня удерживают. Вскидываю голову, смотрю в сердитые серые глаза и тихо его ненавижу.

— Ненавижу тебя! — цежу сквозь зубы, выдергивая руку из захвата.

Отпускает, я отворачиваюсь и опять иду куда глаза глядят, он следом. Я чувствую его напряжение. Мне, с одной стороны, хочется остановиться и уткнуться ему в грудь, крепко обняв. С другой стороны, хочу врезать ему под дых, чтобы задыхался, как я сейчас задыхаюсь. Чтобы в глазах стояла боль, выворачивающая тебя наизнанку.

— Марьяна! — властно окликает, я должна подчиниться, но упрямо иду, трясясь от холода. Конечно, от холода, ведь на улице по-прежнему дождь, прохладный ветер, я в коктейльном платье.

— Да постой же ты! — раздраженно раздается в спину, его руки хватают меня с двух сторон, дергает на себя. — Посмотри на меня! — встряхивает, я поднимаю глаза.

Какой же он красивый. Для меня самый красивый и омерзительный одновременно. Люблю что есть силы и ненавижу до трясучки.

— Это ничего не значит...

— Отпусти! — отпихиваю его от себя, он слегка отшатывается, но сразу же хватает меня за руки, дергает на себя. Фиксирует мой подбородок, пытается поцеловать, но я кручу головой.

Как он смеет меня сейчас целовать, после того как целовался с другой! Ему удается прижаться губами к моему рту, я прикусываю его нижнюю губу. Чертыхается, отпускает, прикладывает пальцы к губе. Ощущаю на кончике языка металлический вкус крови.

Мы оба тяжело дышим, оба из-за дождя стоим в промокшей одежде, не шевелимся. Его глаза сверкают молниями, лицо мрачнеет с каждой секундой.

— Тебя сейчас отвезут домой, поговорим позже, — достает мобильник из кармана пиджака. Я мотаю головой.

— Я не вернусь к тебе, Герман.

— Не глупи.

— Услышь меня! Я не вернусь к тебе! Хватит! Твои игры не для меня, — каждое слово приходится выталкивать из себя, борясь с собой.

Герман двигает челюстью, трет ладонью подбородок. Сейчас он мне кажется таким уставшим, замученным, хочется обнять и пожалеть. Заставляю себя вспомнить его поцелуй с брюнеткой, действует отрезвляюще.

Я не жду, когда он созреет для очередных слов, разворачиваюсь. Сдерживая слезы, тру глаза. Мне нужно где-то переночевать. В клатче только мобильник и карта Соболя, на которой еще дофига денег.

Наверное, я сейчас выгляжу странно со стороны. Мое золотистое платье переливается в свете уличных фонарей, а капли дождя превращаются в стразы, создавая дополнительные блики. Макияж скорей всего поплыл, прическа потеряла свой объем. В голове пустота, в душе дыра.

Остановившись, оглядываюсь. Вздрагиваю. В нескольких метрах от меня замирает огромный джип с тонированными окнами.

Герман? Или Тимур?

Когда из машины выходит мужчина с зонтом и пледом в руках, я облегченно вздыхаю. Я не знаю его имени, но его лицо часто видела в толпе личной охраны Соболя. Накидывают плед, раскрывают над головой зонт.

Меня насильно отвезут в резиденцию Германа, если я сяду в машину? Или отвезут туда, куда я скажу?

— Вы можете меня отвезти в отель? — тихо спрашиваю, особо не рассчитывая на успех.

— Да, конечно. Вы куда именно хотите? — от удивления не сразу нахожусь с ответом.

Герман не приказал меня тащит к нему? Или не успел? Или... услышал меня?

— Я посмотрю в интернете, — мямлю, двигаясь в сторону джипа. Когда сажусь, блаженно прикрываю глаза. Здесь тепло и сухо. А еще пахнем им...

Несколько минут молчу, не сразу понимаю, почему не двигаемся. Вспомнив, что должна сказать, куда меня отвезти, забиваю в поисковике слово «отели». Выбираю пятый по счету. Просто так, без какого-либо смысла.

Довозят быстро, даже не успеваю согреться. Благодарю мужчину, выхожу из машины. Администратор регистрирует, удовлетворившись фотографией паспорта с телефона. Мне выдают ключ от номера.

Я не беру люкс, мне вполне хватает комфорта. Снимаю туфли, стаскиваю с себя мокрое платье, трусики. Сразу же иду в ванную, принимаю горячий душ. Меня все еще бьет дрожь. От холода. От пережитого стресса. От напряжения. От ожидания.

Подсознательно я жду, что он вот-вот придет. Ворвется ко мне в номер, опять наговорит кучу слов, сгребет в охапку и будет до утра любить, как умеет только он.

Он не приходит. Ни через час. Ни через два. Ни через три.

Лежу на огромной кровати, смотрю перед собой, боюсь уснуть. Боюсь вновь увидеть Германа с другой, вновь пережить раздирающую боль, только теперь во сне. Мне все равно придется с Соболем встретиться, хотя бы для того, чтобы забрать свои документы. Очень хочу верить, что не станет удерживать. Не знаю, куда мне уезжать, как начинать опять с нуля, строить нормальную жизнь, но надо. От этого слова стону.

Надо прежде всего для себя. Надо научиться смотреть вперед. Надо через силу улыбаться. Надо знакомиться с новыми людьми. Надо снять квартиру. Надо устроиться на работу. Надо смириться с тем, что любить не смогу. Надо позволить себя любить другим мужчинам. Надо принять факт, что Герману я не нужна.

Утыкаюсь лицом в подушку, прикусываю кончик наволочки, глушу свои рыдания. Позволю себе сегодня быть слабой.

48 глава

48 глава

Утро я проспала, как и день. Пришла в себя ближе к вечеру. Заказала себе ужин в номер, в интернет-магазине выбрала повседневную одежду. Вежливый менеджер пообещал все вещи доставить завтра к девяти утра.