— Ты отменяешь все из-за нее, верно?

Видимо, я немного перегнула палку, попросив удержать Сэм.

Тем не менее я включаю дурочку.

— Что? Нет… конечно же нет. Не говори глупости.

— Делайла… не ври мне.

— Я клянусь, мам. — Я рефлекторно скрещиваю пальцы за спиной, до сих пор не могу избавиться от этой привычки. — Мне правда надо помочь другу. — Слово друг явно не относится к Мейкону, но меня никто и не просил говорить правду. — Но так уж вышло, что я правда не могу найти Сэм, чтобы сказать ей про бранч, и она… ну, она переадресовывала свои звонки на меня, поэтому я не могу ее отыскать.

Мама раздраженно фыркает.

— Эта девчонка сведет меня в могилу.

Не эти слова хотелось бы услышать.

— Ты правда так сильно переживаешь, когда Сэм попадает в неприятности? — Потому что я должна знать, как много могу ей рассказать. Хотя бы ради моего собственного душевного спокойствия.

Мама вздыхает.

— Конечно. Она же моя малышка. Как и ты.

— Верно. Но, мам, может наступить время, когда она не сможет выбраться из передряги.

Например, как когда Мейкон Сэйнт грозит засунуть эту засранку за решетку. Если бы я не ненавидела Мейкона так сильно, то, возможно, нашла бы в себе силы поаплодировать ему за это.

— Может, это и к лучшему, — осторожно продолжаю я, — если ты смиришься с этой неизбежностью.

Я закрываю глаза от всплеска гнева и раздражения, которые испытываю к своей сестре.

— Я — мама, Делайла, — говорит она усталым голосом. — Я никогда не откажусь от своих детей. Когда кому-то из вас больно, это словно ножом по сердцу. Вы две мои девочки — единственное, что у меня осталось. Когда ваш папа… когда я потеряла его… — она делает слабый вдох, ее голос начинает дрожать.

— Я знаю, — прерываю я.

Мы замолкаем. Затем мама говорит тихим голосом: