— Как я могу замерзнуть, когда ты горячее огня? — Прильнув к его теплым губам, ощущаю подступающее возбуждение внизу живота. — Хорошо, что все разъехались и мы одни в целом доме. Я могу делать с тобой всё, что захочу даже здесь.
— Я не против.
— Я чувствую, — смеюсь, продолжая покрывать его колючее лицо поцелуями. — Точнее, это чувствует моя нога. И уже минут десять. Ты возбудился сразу, как только меня увидел?
— Ты спрашиваешь о сегодняшнем дне или о том, когда мы впервые встретились?
Придерживая плед, поднимаюсь на ноги, а потом просовываю каждую под изогнутый подлокотник, и снова сажусь на Аверьяна.
— О-о, — притягивает он меня к себе, — ты хочешь сделать это в своей невинной и волшебной беседке, да?
— Да, — целую его шею и заманчиво двигаю бедрами. — С тобой мне нравится нарушать правила и предаваться страсти там, где этого делать не стоит. Боже, ты такой твердый, — смеюсь, вспыхивая, как спичка. — Мне даже больно немного. Кажется, мне пора расстегнуть твои штаны.
— Вперед, девочка, только ничего не изменится, — говорит он, когда мои руки разделываются с ширинкой и пуговицей. — Тебе всё равно будет больно.
— Мне льстит сила твоего возбуждения, — шепчу, нащупав пальцами два твердых бугорка. Один крупный, по центру и я точно знаю, что это. Но другой чуть в стороне и он… квадратный? — Что это?
— Моя любовь, — отвечает Аверьян, стараясь не засмеяться. — Я бы достал сам, но ты такая инициативная и страстная…
— Что там у тебя?
Приподнимаюсь на ногах и заглядываю под плед: в кармане расстегнутых джинсов что-то есть и именно оно больно упиралось мне в ногу.
— Нет, я должен сделать это сам.
— Ты меня интригуешь. Что там? Какая-нибудь игрушка?
— О-о! Так вот, чего ты хочешь. Окей, в следующий раз в моем кармане будет секс-игрушка.
С трудом просунув руку в карман, Аверьян достает черную бархатную коробочку, при виде которой у меня замирает дыхание. Он открывает её, и моему взору предстает изящное и утонченное кольцо из белого золота со сверкающим камнем в окружении бриллиантовой крошки.
— Кто-то скажет мне, что я тороплюсь, — произносит он, глядя в мои глаза. — Возможно, тебе скажут, что он торопится. Я засмеюсь, когда это услышу, ведь им неизвестно, сколько минут, часов, дней, месяцев и лет я ждал тебя. А что скажешь ты?
— Я скажу, что мне фиолетово и пойду выбирать свадебное платье, потому что я безумно тебя люблю! — отвечаю, не задумываясь, и целую его со всей страстностью и желанием. Эмоции переполняют меня, чувства захватывают, лишая воздуха. — Аверьян, я люблю тебя, — говорю, прижимаясь к нему всем телом. — Люблю! Люблю! Много и сильно люблю!
— Сегодня ты сделала меня счастливым навсегда, — говорит он и надевает кольцо на мой безымянный палец.
— Я теперь невеста? Это не сон?
— Ты
— Я только за. Можешь начинать прямо сейчас.
Дарю ему продолжительный поцелуй, с трудом веря в происходящее. Я невеста. Господи, я его невеста!
— Как думаешь, что на это скажут родители? — спрашиваю, запуская руки под его толстовку.
— Отец озвучит очередной плюс наших отношений: тебя обойдет стороной тошнотворная процедура по смене фамилии.
— О, боже, и правда, — ахаю, чувствуя, как его теплые ладони пробираются под резинку моих спортивных штанов и ложатся на ягодицы. — А что скажет Ника?
— Даже не знаю. Поживем — увидим.
— До их возвращения из отпуска ещё целая неделя, — дышу с трудом, тая от поцелуев. — Я не смогу столько жить в неизвестности.
— Значит, мне придется занять тебя чем-нибудь интересным на всю следующую неделю. И начнем прямо сейчас.
— Я согласна, — шепчу в его губы, полюбив эту осень ещё сильнее.
Эпилог
Эпилог
Эпилог
— С предложением ты запоздал на полтора месяца, сынок. Твой отец сделал это намного быстрее! А со свадьбой так вообще затянул на целый год! Но это неважно, ведь главное, что все мы здесь, потому что долгожданное событие наконец случилось: вы с Адель стали семьей! — парирует мама в микрофон под аплодисменты трех сотен гостей. — Мы с папой поздравляем вас от всего сердца! Мы так… так счастливы, — всхлипывает она, и Адель рядом со мной тоже шмыгает носом.
— Хорошо, что время поздравлений ограничено, — говорю шепотом и беру её за руку. — А то бы мы здесь все ушли под соленую воду.
— Это просто очень трогательно.
Эту фразу Адель повторяет каждый раз, когда на сцену поднимается очередной гость и говорит нам теплые слова и пожелания. К концу поздравительного часа, который лично мне показался вечностью, на сцену выходит Богдан. Я не думал, что он решится поздравить нас публично. После шестимесячного лечения от наркозависимости в клинике, да и в целом после пережитых событий и перемен в своей жизни, он сильно изменился. Больше молчит, реже соглашается встретиться с кем-нибудь из друзей, которых осталось не так много, и, по словам его отца, как никогда проводит много времени в офисе. Каждый раз, когда я смотрю на него, то вижу стыд, вину и сожаление, которые не оставили ни единого места чувству былой уверенности. Богдан даже сутулится стал, словно ошибки прошлого сидят на его плечах невидимыми камнями.
Адель замирает, глядя на него. Она словно хочет улыбнуться ему, но чего-то опасается.
— Всем добрый вечер, — здоровается Богдан, поправив микрофон на стойке. — Вообще-то, я должен был выйти где-то вначале, но не решился… Я Богдан, если кто не знает.
Адель тихонько вздыхает и сжимает мою руку.
— Извините, я очень нервничаю, — говорит он, окинув виноватым взглядом крайние столики. — Я готовил речь, но всё как-то забылось…
У меня сжимается сердце. Это совсем не тот Богдан, каким я помню его. Он никогда бы не опустил головы, никогда бы не упустил возможности выкинуть безобидную шутку и заставить всех вокруг смеяться. Девушки обожали его, мечтали, чтобы он пригласил их на свидание. А потом… А потом что-то пошло не так.
— Я просто хочу, чтобы мой друг знал, что я очень рад за него, — говорит Богдан с опущенной головой. — Всё, что я хочу пожелать, не уместить в двухминутную речь. Я просто хочу, чтобы ты, Аверьян, и ты, Адель, знали, что я всегда буду за вас. Спасибо, что позволили разделить этот чудесный вечер с вами… Для меня это многое значит.
Мне впервые в жизни хочется заплакать. Я не чувствовал этого даже, когда сидел у кровати Адель, не зная, очнется ли она когда-нибудь. Но вот сейчас, глядя на друга, на которого многие из присутствующих смотрят со скрытым презрением, я хочу дать волю эмоциям и разбросать их всех, как смертоносный Халк.
— Я скоро вернусь, — говорю Адель и целую её в плечо.
— Я знаю, — шепчет она в ответ, улыбаясь так, что за моей спиной тотчас вырастают крылья. — Я люблю тебя. А теперь иди.
Решительно и быстро прохожу между столиками, игнорируя ошеломленные взгляды. Богдан намеревается покинуть сцену, но я уже поднимаюсь и встаю перед ним, ужасаясь тому, насколько он уменьшился в росте и размерах. Но ничего, мы это скоро исправим.
— Я рад, что ты здесь, Богдан, — говорю, чувствуя, как сводит мышцы лица. Потому что мне больно, и отчаянно хочется дать волю слезам. Я протягиваю ему руку. Он удивлен, смотрит на мою ладонь, потом поднимает глаза на меня. — В этот день мой лучший друг не мог быть где-то ещё. Верно?
Его подбородок вздрагивает, а в глазах, превратившихся в маленькие бусинки, появляются слезы. Он неуверенно жмет мою руку, но уже в следующее мгновение я крепко обнимаю его.
— Прости меня, — говорит он в мое плечо. — Прости за всё, что я сделал.
Прежде чем заиграет громкая музыка и пространство взорвется от оглушительных аплодисментов, на нас набросится Архип. Мы обнимемся, посмеемся над красным и мокрым от слез лицом Богдана, а потом я обернусь и увижу её — мою Адель, отправившую мне воздушный поцелуй.