— Может быть.
— Не расстраивайся! — берет она меня за руку. — Папа сказал, что память постепенно восстановится. И хотя я очень опасаюсь этого, тем не менее, всё придет в норму, не беспокойся.
— Почему ты вздохнула с облегчением? Боишься, что я вспомню о том, что сделал Богдан?
— И это тоже. Не хочу, чтобы ты переживала всё сначала.
— А что ещё?
Вероника опускает голову и берет меня за другую руку.
— Ты помнишь, как появилась у нас?
— Конечно, — улыбаюсь. — Вы забрали меня из больницы и привезли в этот дом. Сказали, что я могу остаться, если мне всё понравится. Тебя что-то беспокоит?
— Возможно… Ты никогда не спрашивала, почему мы забрали тебя, как ты оказалась в больнице и какой была твоя жизнь до нас. Я подумала, может, после пережитого ты захочешь об этом узнать, или… не знаю, — нервничает она и качает головой. — По правде говоря, у меня никогда не было желания говорить с тобой об этом. Даже больше, я всегда боялась, что однажды ты начнешь задавать вопросы, на которые мне будет очень сложно отвечать. Не потому что у меня нет ответов, а потому что в них мало хорошего. Но когда ты лежала в постели столько дней, и я не знала, услышу ли ещё твой голос и смогу ли полюбоваться твоими прекрасными глазами, я очень сожалела, что так и не смогла найти в себе смелости всё тебе объяснить. Ведь пока я ждала тебя, ты, возможно, путешествовала в своем прошлом… Кхм. Прочитала в интернете несколько подобных историй и… вот. Что смеешься?
— Ничего, просто ты очень забавная.
— Ну, спасибо.
— Послушай, я нигде не была. По крайней мере, ничего об этом не помню. Но я знаю, что меня совсем не интересует моя жизнь до вас. И я помню, что так было всегда, Ника. Если бы всё было хорошо и волшебно, меня бы не удочерили незнакомые дядя и тетя, верно? Зачем мне знать о том, в чем, ты сама говоришь, мало хорошего? Даже моя память отказывается хранить об этом информацию, — говорю с улыбкой. — Есть только вы с папой и наша семья. И ни о чем другом я знать не хочу.
Шмыгнув носом, Вероника обнимает меня и гладит по волосам.
— Ты что, плачешь?
— Ага, — вздыхает она.
— Ладно. Только давай недолго. У меня волосы пушатся от соленой воды.
Тихонько посмеявшись, Ника отстраняется и чешет покрасневший нос.
— Хорошо. Больше об этом ни слова! — ставит она жирную точку. — С этого момента в нашей семье будут происходит только хорошие, приятные и добрые события!
— Да. И первым из них станет мой переезд.
— Что?! — вытаращивает она глаза. — Какой ещё переезд? Ты с ума сошла?
— У тебя тоже память отшибло? Я вообще-то жила отдельно, пока меня не затопил сосед.
— Адель, сейчас точно не самое лучшее время для переезда. Я не хочу напоминать, но в твоей квартире велась слежка.
— Но теперь-то это не так.
Мое безразличие явно поражает её.
— Да, но тебе нужно время, чтобы оправиться и восстановиться!
— Ника, мне не от чего оправляться, потому что я ничего не помню.
— Что, если, оказавшись в своей квартире, память к тебе вернется? Что, если тебе станет плохо, и ты снова потеряешь сознание? — паникует она. — Нет! Ни о каком переезде и речи быть не может! Поживешь с нами, пока я не буду уверена, что ты готова к самостоятельной жизни!
— Ника, со мной всё в порядке!
— Это не так, милая моя, ведь твоя память ещё немного барахлит, — говорит она и шустро поднимается на ноги. — Вот когда она восстановится, когда ты переживешь и прочувствуешь то, о чем пока не помнишь, мы и поговорим о твоем переезде. А пока поживешь с нами под нашим ненавязчивым наблюдением!
— Что мне переживать? Я не помню только Аверьяна!
— Вот и замечательно, значит, есть повод заново с ним познакомиться, потому что он тоже живет в этом доме! И, кстати, не жалуется, в отличие от некоторых!
— Ну да. Вообще-то, ему давно есть где жить, но он вынужден оставаться здесь, ведь не хочет тебя расстраивать!
— Вот видишь, — усмехается Ника, — тебе следует брать пример с брата. Он любит свою маму и не хочет, чтобы она… Что ты сказала?
Ника замирает и смотрит на меня без тени веселья.
А что я сказала?
Черт возьми, что я только что сказала?
— У Аверьяна есть, где жить?
— …Я не знаю. Я просто… предположила.
Нет, я знаю. Знаю, что ему необязательно оставаться в этом доме, потому что у него есть… есть…
— Адель, ты что-то вспомнила?
— Нет, я просто предположила, говорю же.
«
«
— Адель? Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Разве что, задержусь здесь ещё на недельку, — отвечаю с улыбкой, мысленно соединив два крошечных кусочка пазла. — Так уж быть, уговорила!
⁂
С самого утра меня одолевает волнение. Из-за него я случайно разбиваю стеклянный флакон с увлажняющим кремом, спотыкаюсь о ножку стула и задеваю стакан с соком на столе, который опрокидывается на Кирилла и свежий выпуск медицинского журнала, который он с интересом читает. Я никогда не страдала рассеянностью и неуклюжестью, но сегодня, в субботу, эти две паршивости решили на мне отыграться. И хотя к вечеру, наигравшись вдоволь, они оставили меня в покое, им на смену пришла другая проблема: неопределенность.
Я перемерила весь свой гардероб, пытаясь создать идеальный образ для легкого праздничного вечера в караоке-клубе, куда приедут мои подруги и даже ученики. А ещё родители и их близкие друзья. Возможно, даже Виктор и Виталина Юр, но это не точно. Вроде бы всё. Ах, да! И Аверьян, если он не опоздал на свой рейс или его не задержали.
В сотый раз смотрю на свое отражение в зеркале: синие джинсы, белая футболка, белые кеды. Это ведь самое то для вечера в караоке-клубе? Можно дополнить образ длинными серьгами и браслетами, так он станет нежнее и женственнее… А волосы поднять или распустить? Челку на бок или распушить, чтобы лежала прямо?
— Черт! — ругаюсь, рухнув на кровать. — Чего я так нервничаю-то?
Две минуты глубокого дыхания, и я снова встаю перед зеркалом: мой образ меня устраивает. В конце концов, это не какой-нибудь торжественный вечер с платьями и смокингами. Мы собираемся танцевать и петь песни, а удобнее всего это делать в простой и легкой одежде.
— Адель! — встречает меня Кирилл у лестницы. — Прекрасно выглядишь.
— Ты тоже, пап. Мы с тобой будто сговорились!
На нем тоже синие джинсы и белая футболка, а поверх синий в белую крапинку пиджак.
— О! Вы что, сговорились? — спрашивает Ника.
Она идет к нам походкой от бедра в силуэтном платье изумрудного цвета с легкой шифоновой накидкой в тон. Туфли на шпильке, сверкающий клатч, украшения…
— Ты что, едешь не с нами? — спрашиваю, переглянувшись с Кириллом.
— Почему это?
— Дорогая, а ты не сильно нарядилась для караоке?
— Я собираюсь петь лиричные и слегка драматичные песни. Мне необходимо соответствовать выбранному репертуару.
— А-а! Ну, если так, то ты просто молодец!
По пути в город Ника пару раз звонит Аверьяну, но ей отвечают, что абонент находится вне зоны действия сети.
— Его самолет должен был приземлиться сорок минут назад. Говорила же, надо было его встретить.
— Он сказал, что это не нужно и он доберется сам, — напоминает ей Кирилл. — Зайди на сайт аэропорта и посмотри онлайн-табло.
— Я и смотрю, — комментирует Ника, глядя на экран телефона. — Вот! Говорю же! Самолет приземлился сорок минут назад. Почему он не включает телефон?
— Ника, — вздыхает Кирилл. — Ну, забыл он, что ты так паникуешь? А может, познакомился в самолете с какой-нибудь девушкой и влюбился в нее с первого взгляда?
— Твои слова да богу в уши, — смеется Ника. — Я была бы не против увидеть нашего сына с девушкой. Мне даже интересно, какой он, когда любит кого-то? Уехал от нас в восемнадцать, и его годы бурной личной жизни прошли мимо нас.
— Всё ещё впереди!
— Я знаю, дорогой.
— Возможно, девушка-то уже есть. И желательно, конечно, чтобы мы говорили на одном языке, — смеется Кирилл. — Вдруг она окажется иностранкой? И как мы с ней знакомиться будем, учитывая, что мы оба знаем только hello и how are you?
— Если он и впрямь забыл включить телефон из-за девушки, то лично мне всё равно, иностранка она или нет. Я знаю своего сына, если он влюбится, то исключительно в лучшую.
— Да, ты права. И это у него от отца.
— А нам долго ещё ехать? — спрашиваю, напомнив о себе.
Раздражение застревает в горле горьким комком. Нашли о чем поговорить!
Так, стоп. С чего я так злюсь? Может, потому что день с утра не задался и это дает веские основания полагать, что и его завершение окажется не лучше? Например, я зря потратила кучу времени перед зеркалом, потому что Аверьян приедет в клуб в компании какой-нибудь жгучей брюнетки, которая незамедлительно отдастся ему в кабинке туалета, пока Ника будет исполнять какой-нибудь душевный романс!
«
Бог мой. Я уже слышу голос этой девушки…
Постойте-ка! Кажется, это не плод моего воображения, а настоящее воспоминание… Черт возьми, у Аверьяна и впрямь есть девушка, и однажды я стала невольным свидетелем их интимной близости!
— Мы уже на месте, — говорит Кирилл, заехав в парковочный карман. — Приехали ровно в семь.
«