Он целовал меня. Я помню вкус его настойчивых губ, нежность языка и горячую кожу, аромат которой впитался в мою…

«Покажи мне, как на самом деле ты хочешь меня».

Я это говорила. И я чувствую, как хочу сказать это ещё много раз! Мои глаза медленно скользят по его ногам, рукам, плечам и шее. Я вижу, как надувается вена сбоку, когда голос, от которого трепещет всё во мне, заполняет пространство.

Я скучала по Аверьяну. Я тосковала и только теперь понимаю, насколько сильно. Темнота обретает черты, в тишине звучит только он.

«Говорят, у меня неповторимый голос. Даже сам Брэд Арнольд[7] позавидует».

Меня разрывает от счастья. Это то, что я чувствовала, когда была с ним! Как я могла об этом забыть?!

«Пожалуйста, Адель, если ты слышишь меня, дай мне знак. Прошу тебя. Я должен знать, что ты здесь. Что ты не исчезла, не заблудилась, что ты здесь, со мной. Прошу тебя».

Из моих глаз сыплются горошины слез. Чувства переполняют меня настолько, что я не могу дышать…

«Я люблю тебя, Адель. И я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Только не оставляй меня, ведь я без тебя уже не смогу».

Нет, я плачу! Плачу от счастья и радости, ведь я вспомнила! Мое сердце колотится в груди, руки дрожат, а кожа горит от пожара внутри меня!

Я влюблена в него. Каждая клеточка моего тела, сердца и души отдана ему — Аверьяну, не моему брату, не другу, не знакомому, а мужчине, о котором я позабыла.

— Адель, он просто невероятно поет! — толкает меня в бок Настя. — Адель, это что-то неверо… Адель? Адель, что с тобой?

— Я люблю его, — произношу, не в силах оторвать от Аверьяна собственных глаз. — Я ведь люблю его!

— Э-э-э, ты права, за такой неповторимый голос я тоже его лю… Адель? Адель, ты куда?

Аверьян допевает последние слова, а мои ноги сами несут меня к нему. Они не поддаются контролю, не реагируют на слабые крики здравого смысла. Я просто поднимаюсь на сцену и подхожу к Аверьяну, чья улыбка превращает меня в тающее мороженое. Он встает на ноги, убирает пальцами дорожки слез на моем лице, и, задержав взгляд на моих приоткрытых губах, нежно целует их, заполняя пустоту нескольких недель свежим воздухом и настоящей любовью.

27

27

С ним хорошо.

С ним спокойно.

С ним я дома, где всегда горит свет и пылают дрова в камине, а в постели жар и страсть, и мне не хочется её покидать.

С ним сильный ветер превращается в теплый морской бриз.

С ним не бежишь, а взлетаешь и кружишь в небе свободной и беззаботной птицей…

И это лишь малая часть того, что Аверьян заставляет меня ощущать. Окутав теплотой объятий, он всё ещё целует меня, и я чувствую его тоску и желание немедленно заполнить пустоту нескольких недель. Я тоже этого хочу.

— Вот это поворот, — раздается голос Кирилла где-то вдалеке, словно на другом берегу моря.

А потом тишина, плавно переходящая в шорохи, шепот и вздохи. Медленно открываю глаза: Аверьян молча смотрит на меня и плавно моргает.

— О, господи, — произношу одними губами и боюсь посмотреть на присутствующих, точнее, свидетелей страстного поцелуя «брата и сестры», среди которых в самом первом ряду находятся их родители. — Самое время потерять сознание.

— Даже не думай, — говорит Аверьян и берет меня за руку. — Мы справимся.

Стыд окутывает меня моментально, но мужская рука, решительно и бескомпромиссно сжимающая мою, внушает спокойствие и махом расплющивает всякое неприятное чувство. Мы оба поворачиваемся к залу, и я поднимаю глаза на застывших от изумления Нику и Кирилла.

— Отличная песня! — прерывает неловкое и затянувшееся молчание Настя. Ох, дорогая моя подруга-спасительница. — …Классно поешь!

— Да, — усмехается Аверьян, сжимая мои пальцы. — Спасибо. Но ты, очевидно, озвучила совсем не те мысли, которые сейчас одолевают всех присутствующих.

— …Да нет! Что ты! — отмахивается Настя. — Мы тут все в шоке от того, как… круто ты поешь. Больше нам удивляться… нечему.

— Аверьян, — шепотом обращается Ника, — Адель, что происходит?

— Ну, пожалуй, я начну с того, что мы с Адель никогда не были братом и сестрой, — говорит Аверьян. — Всем вам известно, что познакомились мы лишь несколько недель назад. Но когда это случилось, мы оба поняли, что просто дружить не будем. Это невозможно, мам. Адель мне не сестра, я ей не брат, и мы оба говорили вам об этом не один раз.

С каждым его словом глаза моих подруг увеличиваются в размерах. На остальных же я стараюсь не смотреть.

— Я ничего не понимаю, — качает головой Кирилл и делает шаг вперед. Глянув на меня, потом на Аверьяна, он шепотом спрашивает: — Так вы что, вместе?

— Да, пап. Мы с Адель встречаемся.

— Что?! — восклицает Дарина. Она явно хочет подойти ближе, но Архип успевает схватить её за руку и задержать.

— Да, — объявляет Аверьян громко и решительно, — мы с Адель вместе! Надеюсь, теперь вам не захочется больше приписывать нам нелепую родственную связь!

— Сынок, — подходит ошарашенная Ника, — но ведь мы ваши родители. Как же это… Как же так?

— Вот так, мам, — пожимает он плечами. — Тебя это не должно было удивить, ведь ты явно что-то заметила, пока Адель крепко спала. Она меня забыла, — смотрит он на меня, — но теперь вспомнила.

— Погодите! — не унимается Дарина и всё же подходит к нам. — Вы правда встречаетесь?

— Да. Мы с Адель вместе.

Его теплая ладонь в этот момент крепко сжимает мои пальцы, и я, хоть и напугана происходящим и тем, что последует далее, чувствую, что мы всё делаем правильно. Пазлы в моей голове стремительно складываются, и ожившие картинки, где мы с Аверьяном сидим в беседке, где я понимаю, что он мне нравится и где я жажду новой встречи с ним в его квартире, наполняют меня неведомой прежде надеждой и жизнью.

— Но это же нелепо! — качает Дарина головой. — Вы брат и сестра, это омерзительно! У вас одни родители!

— Дарина, перестань! — подходит к ней Архип. — Это не твое дело. Пойдем, подышишь свежим воздухом.

— Да не хочу я дышать! Отстань! Что за ерунда здесь происходит? — вырывается она, но всё же Архипу удается вывести её из зала.

Когда я опускаю глаза на Нику, на её лице царит смятение. Возможно, ей стыдно перед гостями, среди которых много близких друзей. Возможно, она очень разочарована, ведь, мечтая наконец познакомиться с девушкой своего единственного сына, она никак не могла предположить, что ею станет её приемная дочь.

— Ладно, чего застыли-то все? — заявляет Настя. — Вечер продолжается! Кто желает спеть?

— Ника? — обращаюсь к ней осторожно. — Пожалуйста, не злись на нас.

— Мама не злится, — говорит мне Аверьян с улыбкой. — Это она так радуется за своих дорогих и любимых детей.

Внезапно Кирилл рядом с ней начинает смеяться.

— Ты знаешь, что я только что понял? — спрашивает он сквозь тихий смех. — Нам с тобой чертовски повезло.

— О чем ты? — недоумевает она, глядя на него, как на сумасшедшего.

— Во-первых, девушка Аверьяна не иностранка, и нам будет, о чем поговорить. А во-вторых, у нас не будет сватов, а это значит что мы станем единственными бабушкой и дедушкой нашим внукам!

Взгляд ошарашенной Ники застывает, а через секунду её голова медленно поворачивается к нам.

— Что? — продолжает он смеяться. — Ну разве нам не повезло?

— Невероятно повезло! — заявляет Ольга Касаткина, подруга Ники. — Говорю, как сварливая бабка, которой меня считают мои «обожаемые» сваты, если верить словам моей пятилетней внучки!

— Кстати, есть ещё кое-что! — оживляется Кирилл и смотрит на меня. — Мы не будем беспокоиться об Адель и её личной жизни, ведь точно знаем, что она в надежных руках. Мы сами эти руки воспитали, Ника!

— Кажется, ты не в себе, дорогой, — говорит ему Ника. Глянув на меня с легкой тенью обиды в глазах, она говорит: — А я думала, мы подруги, которые делятся друг с другом личным.

— Добро пожаловать в клуб! — говорит ей Настя с деланным возмущением, а мне потом с хитрой улыбкой подмигивает чертовка.

— Мы, кажется, собирались сказать, — говорю, вопросительно взглянув на Аверьяна. — Мне так кажется… Да?

— Мы это обсуждали. Но потом ты ушла в спячку, а проснувшись, не знала, кто я. Так что, мама, как видишь, сообщили мы сразу. Почти.

— Я не знаю, что сказать… У меня сейчас каша в голове… Мне нужно свыкнуться с этой мыслью, — говорит она задумчиво. — Немного привыкнуть к тому, что… Это не шутка? Вы правда… вместе? То есть между вами всё серьезно?

Мы оба молча смотрим на нее.

— Что ж, ладно, — пятясь назад и взяв за руку Кирилла, говорит Ника. — Ладно, хорошо. Поговорим об этом завтра или… или когда я…

— Когда мама придет в себя и увидит все прелести и плюсы ваших отношений! — заканчивает за нее Кирилл и, послав нам улыбку, сопровождает свою разволновавшуюся супругу к выходу.

Друзья Кирилла и Ники начинают расходиться. Они явно смущены и совсем не знают, что им теперь делать, учитывая, что наши родители покинули «веселое» мероприятие. Мои подруги во главе с Настей занимают столик и начинают трещать без умолку, перемывая нам с Аверьяном косточки, а Влад с Леной — единственные, кто вообще ничего не понял, — поднимаются на сцену, чтобы спеть вместе.