Когда в аудитории я нашел Веру на галерке в обществе каких-то двух кудахчущих поочередно куропаток и слащавого Чернышова, я почувствовал удар под дых. Такой, когда, не ожидая, получаешь удар мячом в солнечное сплетение: ты теряешь равновесие, твое дыхание замирает, а боль пробивает грудную клетку. Я знаю, о чем говорю.

Мой злейший враг, непримиримый соперник из команды Перми ни раз устраивал мне подобные аттракционы, выхватывая при этом жесткие ответные удары. Здоровенный пермский медведь, встречаясь с нашей командой на игровом поле, ведет личную борьбу со мной на протяжении многих лет за право быть названным лучшим бомбардиром. Несколько раз у него это получалось. А последний год — мимо.

В тот момент, в аудитории, Чернышов и стал для меня тем самым пермским медведем. Я готов был рвать, крушить и ломать. Видеть рядом с Верой этого сладкого мальчика — как получить тот самый неожиданный сражающий наповал удар.

Я всегда относился к Черному нейтрально. Мы часто крутились в одной компании, но друзьями никогда не считались. Знал, что он пользуется успехом у девчонок, но не думал, что может нравиться Вере.

Видимо, я неплохо справился с своей ролью в нашем партнёрстве со Снеговиком, раз Артем обратил на нее внимание. Да только меня сей факт не устраивает.

— Я не понимаю, как ты это делаешь, — расстраивается мой Снеговик. Она плюхается напротив на кожаный коричневый диванчик и хватается за остывшую пиццу. Обиженно откусывает немаленький кусок и машинально облизывает блестящие губы. Я не могу оторваться от них. Смотрю, как кретин, и представляю, что эти губы вытворяют с …. Проклятье.

— Пойдем, — протягиваю через стол руку. Вера осторожно вкладывает свою маленькую ладошку, и я вновь теряюсь в ощущениях.

Подвожу девчонку к дорожке, выбираю самый легкий шар и передаю Вере.

Я ее уже учил, но хочу сделать это снова. Потому что чувствовать ее близость мне крайне необходимо, как воздух.

Встаю позади и зарываюсь носом в небрежный хвост, незаметно втягивая запах ее мягких волос. Та самая яблочная сдоба сводит с ума и затуманивает рассудок. Отвожу правую ногу назад, а ее корпус слегка направляю вперед. Слышу, каким частым становится ее дыхание, но боюсь ошибиться: это именно то, что чувствую я или от неприязни моей близости.

— Расслабься, — шепчу прямо в ушко. Вера вся напряжена точно струна гитары. Да я и сам натянут тетивой.

— Н-не могу, — приоткрываются губы девчонки. В этом полумраке ее румянец пылает яркой звездой и это так очаровательно. Как же мне нравится смущать Снеговика! — Когда ты так близко, не могу, Егор, — качает головой Вера.

Ох, черт. Дурак. Вновь пугаю Снеговика своей напористостью.

— Извини, — отхожу, но руку не убираю с ее руки, а отвожу назад для броска.

Бросаем. Шар катится ровно, не съезжая с дорожки, и выбивает ровно половину кеглей. Снеговик торжествующе прыгает на месте и хлопает радостно в ладоши. Я вижу, как в порыве девчонка делает шаг ко мне, но останавливается, смущенно опустив глаза.

— Спасибо за помощь, Егор. Ты — настоящий друг.

Да, друг…

Я всего лишь друг…

Не забывай об этом, Бестужев.

Сжимаю кулаки.

* * *

Мы идем по первому этажу и разглядываем витрины. Многие из них уже наряжены к Новому году. Конец ноября — это практически начало отсчета любимого всеми праздника. Я не люблю Новый год. Предпраздничная суета мне нравится больше, когда ты еще веришь и надеешься на какое-то чудо, строишь планы на будущий год, а потом он неожиданно быстро наступает и не приносит ничего, кроме разочарования.

Каждый Новый год мы традиционно встречаем нашей семьей в доме. Один из немногих праздников, когда мы собираемся вместе, напоминая, что мы есть друг у друга, но быстро забывая об этом, когда отец через пару часов возвращается на базу, потому что без него никак не справляется персонал, обслуживающий новогодний корпоратив, а Андрей сбегает к своей девушке. Ну а я… Я остаюсь один…

Смотрю в отражение витражного стекла и вижу в нем Веру. Она разглядывает новогодние фигурки и подарочные статуэтки. Ее губы тронуты нежной улыбкой, а лицо мерцает ярче новогодней гирлянды. Оно источает свет и внутреннюю красоту, и я любуюсь. Останавливаемся у витрины, за стеклом которой вокруг елки по железной дороге наворачивает круги паровоз, правдоподобно издавая звуки сигнала. Вера смеется, и я тоже не могу сдержать улыбки. Похоже, это заразно. А еще, кажется, я знаю, что подарю Снеговику на Новый год!

34

34

— Егор, не стесняйся! Пойдем! Мама будет очень рада узнать, что ты приходил! — я намеренно упоминаю мамулечку, надеясь тем самым заманить Бестужева к себе домой.

Мы вновь стоим у моего подъезда и не можем расстаться. Или это я не могу. Не знаю. Он подарил мне такой потрясающий день, что мне тоже хочется для него что-нибудь сделать. Да пусть даже накормить парня!

— Извини, Снеговик, но сегодня точно нет, — крутит головой Бестужев, пряча руки в карманы куртки. — Я опять с пустыми руками. Да и выглядят мои посещения, будто я хожу к вам только для того, чтобы поесть! — усмехается Егор. — И я еще не все закатки Анны Михайловны съел!

Огорчаюсь. С каждым разом времени, проведённого рядом с ним, мне становится критически мало. Перебираю в голове всевозможные, даже бредовые идеи, чтобы его задержать, но ничего на ум не приходит.

— Ну ладно, — пожимаю плечами и пробую улыбнуться, чтобы не выглядеть жалкой. — Спасибо за хороший день! — на языке крутятся тысячи непроизнесенных слов благодарности и восторга, а я не могу ничего из себя выдавить, кроме скупого «спасибо» и глубокого печального выдоха.

— И тебе спасибо, — улыбается. Я разглядываю мелкие снежинки, оседающие на его ресницах и моментально превращающиеся в капельки воды. Пошел снег! Как же этому парню идет зима! Невероятно! Но вовсе не потому, что он холодный и равнодушный, нет. Наоборот, рядом с Егором тепло в это суровое время года. Этот взгляд, которым он бродит по моему лицу, опаляет, заставляет плавиться точно восковая фигурка. Вон, даже белоснежные подружки не в силах сдержаться и тают. А я вместе с ними. — Я давно не проводил так здорово время!

А я никогда… Но не в том смысле, что в моей жизни не было счастливых моментов. Вся моя семья и время, проведенное вместе, — это есть счастье души, а я говорю про личное, женское, трепещущее глубоко в сердце счастье. Оно возникает между мужчиной и женщиной. И для меня это счастье сегодня было впервые.

Наше неловкое прощание нарушают басы припарковавшейся у подъезда машины. Из раскрытых окон автомобиля гремит музыка, пугая местных воробьев и привлекая наше с Егором внимание. У меня округляются глаза и открывается рот, когда задняя дверь отечественного автопрома открывается и из нее вываливается мой брательник, являя всему миру не только свою огромную фигуру, но и голливудскую улыбку. Из машины доносится восторженный девчачий визг, когда Ромыч отвешивает низкий поклон:

— Дамы, адьос!

Ромка прощается с парнями, пожимает руки через распахнутое окно, и машина, взвизгнув колесами, уносится со двора.

Я уже предвкушаю, как буду драть ему уши. В это время брат должен быть у репетитора по алгебре, а никак возле подъезда нашего дома. Прогуливает, значит, паршивец. Ну ничего, Илюхин, где тряпка и ведро ты знаешь. И расписанные стены тебя давно уже ждут.

Не успеваю придумать, как спасти Егора от нашествия моего брата, как Ромка нас замечает.

— Бес! — орет родственник и мчится к нам. — Здорова! — протягивает Бестужеву руку.

— Привет, парень! — Егор отвечает на рукопожатие.

— Ну заставил ты нас понервничать на прошлой игре, — сокрушается восторженно брательник, не замечая меня. Он смотрит на Егора, как на Божество, и растекается подобострастной лужицей. — Двухминутное удаление, мужик, какого черта? Ну ты красава, последний гол был зачетным!

Эй! Я тут стою вообще-то!

— Кхм-кхм, — откашливаюсь, обозначая свое присутствие.

— Вера? — удивляется Ромыч, наконец-то обратив на меня внимание. Он хмурит брови и почесывает затылок, а это означает, что в его голове начался мыслительный процесс. — А ты чего здесь? — выдает его пустая голова. Супер. То есть то, что во дворе нашего дома находится его кумир — брата не смущает, а вот то, что здесь делаю я — навевает вопрос?

Ну ни балбес?

Закатываю глаза. Совсем мозги поплыли от встречи со звездой гандбола.

— Да так, — пожимаю плечами, — мимо проходила. — Покручиваю пальцем у виска. -Егор, — обращаюсь к Бестужеву, пока братец переваривает, — Рома — мой брат, — потупив взгляд, опускаю лицо. Я надеюсь, что у Егора короткая память и он не вспомнит, как я набросилась на него с поцелуем на вечеринке у Карины, прячась от Ромы. В противном случае, мне будет очень неловко и стыдно. За вранье, в котором по уши погрязла и запуталась, позабыв с чего вообще всё начиналось.

— А я знаю, — Егор не выглядит удивлённым, усмехаясь и почесывая бровь.

Что значит знает? Вот прямо-таки знает? О-о-о, ну всё. Мне стыдно. Несите пистолет.

Ромка крутит головой, рассматривая то меня, то Егора и, кажется, не о чем не догадывается. У этого товарища уж точно память, как у рыбки гуппи, поэтому можно не беспокоится, что Илюхин вспомнит какую-то девчонку, с которой обжимался на вечеринке Бестужев.

— Слушай, Бес, а у вас когда следующая игра? — прерывает наши с Егором гляделки брат, перетаскивая внимание к своей ненужной в данный момент персоне.