— Я никогда не навредила бы своему ребёнку. — попыталась убедить мужа в том, что он ошибается, и с моей стороны не было никакого отчаяния, и тем более желания распрощаться с жизнью. Не настолько я убивалась по предавшему меня Киру.

— Возможно, это тоже было одной из причин твоей депрессии. Страх остаться одной с ребёнком. — задумчиво потёр переносицу муж. — Рита, родная, всё уже позади. Я с тобой. Тебе не нужно выдумывать для себя оправдания. Я понимаю тебя, девочка моя. Я помогу, поддержу. Если захочешь, мы попробуем ещё родить, после того как ты поправишься.

Господи, что он нёс? Кир совсем не слышал меня.

— Кир, если Ольги нет в городе, то сделать это мог только Сергей. Это он вошёл ночью в квартиру. Открыл своим ключом. Сделать дубликат у него было много времени. Это Сергей закрыл окна и открыл газ. Больше некому.

— Зачем ты это делаешь, Рит? — на лице мужа заходили желваки, губы превратились в тонкую искривлённую линию. — Зачем ты приплетаешь сюда Сергея? Неужели, ты думаешь, что кто-то поверит в этот бред? Зачем это тебе? Просто признай, что ты сама оказалась способна не только себя убить, но и нашего ребёнка. И теперь пытаешься свалить свою вину на хорошего парня? Ты хочешь, чтобы его затаскали на допросы в полицию? Карьеру его испортить хочешь, сделав подозреваемым в убийстве? Чем мой сын помешал тебе? За что ты его так ненавидишь, Рита?

Кир вскочил и зашагал по палате, ау меня от его метаний кружилась голова.

— Разве я в чём-то ущемлял тебя или интересы нашей дочери? Я был плохим мужем, отцом? Я все пятнадцать лет навязывал тебе своего сына от первого брака? Зачем ты сейчас пытаешься очернить парня в моих глазах? — муж запустил пальцы в волосы, нарушая идеальную укладку. — Прекрати, Рита. Прошу тебя, просто остановись. Не разочаровывай меня.

— Где Даша? — я тяжело сглотнула горькую слюну.

— Они с Сергеем у нас дома. Она не пошла сегодня в школу, рвалась сюда к тебе. Я решил, что сначала сам поговорю с тобой, посмотрю на твоё состояние. Если ты будешь в адеквате, то потом и дочь привезу. Вижу, что я был прав.

— Кирилл, огради её от Сергея. — мой голос срывался, пульс бил в виски набатом. — Прошу тебя! Я понимаю, что ты не веришь мне, но хотя бы прислушайся! Он опасен, Кир!

— Сергей? Для Даши? — скривился муж. — Они прекрасно ладят между собой. Они нашли общий язык. Ты просто ревнуешь, Рита. Ревнуешь Дашу к моей первой семье.

— Да не будь ты дураком, Кирилл! — взвилась я, попыталась приподняться на кровати, но тело было ватным и не слушались меня. — Просто прислушайся ко мне хоть раз!

Сердце ускорилось, я начала задыхаться. Мне горло себе хотелось разодрать, чтобы сделать хоть один полноценный вдох.

— Всё, всё, успокойся. — подскочил ко мне муж, удержал за плечи, пригвождая к больничной койке. — Всё будет хорошо, Рита. Завтра тебе станет получше и с тобой побеседует местный психолог. Всё, успокойся, родная. Ты только себе делаешь хуже. Я позову врача.

Кир быстро вышел из палаты, а я задрала голову, пытаясь дышать. Грудь сдавливала боль, в Глазах темнело и плыло. Я заплакала от собственного бессилия и страха за дочь. Ну почему Кир не верит мне? Надеюсь, он хотя бы задумается над моими словами!

Зашедшая в палату медсестра, быстро надела на меня маску и подключила аппаратуру, подающую в неё кислород. Я наконец-то выдохнула в лёгкие воздух.

— Так, голубушка, давай-ка без истерик. Здесь тебе не психдиспансер, здесь отделение интенсивной терапии, нечего других больных своим воем пугать. — медсестра ругала меня и одновременно вводила лекарство в вену. — Народ у нас тяжёлый лежит, всем нужен покой и отдых. Таких, как ты у нас не любят, быстро определяют куда надо.

Уже проваливаясь в сон, увидела склонившееся надо мной лицо мужа.

— Рит, всё хорошо будет. Обещаю. — муж отвёл глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Ты давай, не нервничай сильно. Завтра с Дашкой к тебе приеду, сама убедишься, что всё нормально. Ты спи, поправляйся.

Я тяжело вздохнула, чувствуя отчаяние и проклятую беспомощность, и провалилась в сон.

А открыв в очередной раз глаза, увидела сидящего передо мной на стуле Белецкого. Эдуард молча смотрел на меня, и в клубящейся темноте его глаза было такое…

Я тихонько всхлипнула и прошептала:

— Я не делала этого. Хоть ты-то веришь мне?

Глава 39

Глава 39

— Как ты себя чувствуешь, Рита? — поставив локти на колени, Эдуард чуть наклонился вперёд и сцепил пальцы в замок.

— Лучше. — просипела я, отчаянно стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не делала этого, Эд. Правда.

Почему-то мне было очень важно, чтобы он поверил мне.

— Я никогда бы так не сделала. — вглядывалась я в тусклом свете ночника в его лицо.

Неужели и Эдуард думал, что я способна на такое?

— Я верю тебе, Рита. Ты не похожа на истеричную, слабую женщину. — тихим голосом успокоил меня Эд. — Мне жаль, что так случилось с твоим ребёнком.

В груди сдавило так сильно, что я втянула носом воздух и часто-часто заморгала, пытаясь справиться со слезами.

— Я хочу забрать тебя отсюда. — Эдуард повел широченными плечами, словно ему было тесно в пиджаке.

— Куда? — мой голос совершенно осип то ли от слёзного спазма в горле, то ли это были последствия газа, которым я надышалась, и каждое слово давалось с трудом.

— В частную клинику, которую я курирую. Там хорошие специалисты. — он чуть приподнялся со стула, дотянулся до тумбочки, на которой стоял стакан с водой и протянул его мне с вопросом: — Пить?

Кивнула и попыталась привстать с подушки. Тело плохо слушалось, мышцы были ватными, и мне стоило огромных усилий даже просто приподняться. Я тяжело задышала.

— Это последствия тяжёлого отравления. — Эд моментально оказался рядом, помог сесть, и я в очередной раз удивилась, как такая груда мышц может так неуловимо быстро и ловко двигаться. — Ты трое суток без сознания была, ослабла. Это пройдёт, Рита, не переживай.

Поддерживая меня одной рукой под спину, второй поднёс стакан к моим губам, и я с удовольствием выпила всю воду до последней капли. Блаженно облизала губы и вздохнула.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. — говорить стало гораздо легче и я вцепилась пальцами в рукав мужского пиджака и жалобно всхлипнула. — Они считают, что я пыталась покончить с собой. Они хотят отправить меня в психушку.

— Я бы тебя ещё вчера забрал, но я тебе не муж, не член твоей семьи. Тут дело чуть до полиции не дошло. Решили, что я тебя похитить хочу. — усмехнулся Эдуард. — Пришлось ждать, когда ты очнёшься и сможешь сама дать согласие. Ну и я хотел его услышать. А то потом снова обвинишь меня в домогательствах.

В тишине раздался его тихий смешок, и я слабо улыбнулась старательно пытающемуся казаться серьёзным Эдуарду.

— Разрешаю тебе похитить меня прямо среди ночи. Не хочу оставаться здесь ни минуты.

— К тебе плохо относились? — мгновенно посуровел Эд.

Я закусила губу и качнула головой, вспомнив, с каким неприятием разговаривали со мной врач и медсёстры.

— Они не верят мне. — с досадой прошептала я. — Считают, что я сама это всё устроила. Муж вообще хочет упечь в клинику неврозов, натравить на меня психиатров.

— Очень удобно, да. — недобро ухмыльнулся Эдуард. — Объявит тебя недееспособной со всеми вытекающими.

Осторожно помог мне снова лечь и поправил на мне одеяло.

— Подожди меня немного, Рита. Я скоро вернусь.

Он вышел из палаты, на мгновение загородив мощной фигурой свет в дверном проёме, падающий из больничного коридора.

Я сиротливо поёжилась, словно вместе с Белецким из палаты ушла надежная, согревающая энергия и стало пусто и холодно.

Пускай Эдуард увезёт меня отсюда, спрячет от Кира. Я не должна оказаться запертой в клинике неврозов. Тем более сейчас, когда Дашке тоже может грозить опасность. Я знала, что случившееся со мной не несчастный случай. И проделать это могли только Сергей или Ольга. И они сейчас рядом с моей дочерью.

Эд вернулся буквально через пять минут, в сопровождении всё того же врача, что приходил ко мне днём. Мужчина возмущённо сопел и постоянно одёргивал свой халат.

— Вы не можете вот так среди ночи забрать нашего пациента. — немного визгливо налетал он, как Моська на слона, на монументального Эдуарда.

— Она согласна уехать. Давайте ваши бумаги, Маргарита Романовна их подпишет.

— Вы не муж! — выпалил врач, и прикусил язык, даже немного присел перед, грозно надвинувшимся на него, Эдом.

— Я лучше, чем муж. — рявкнул Эдуард и протянул к врачу свою огромную лапу. — Бумажки ваши давайте.

— Это нарушение. — блеял доктор, пока я с помощью поддерживающего меня Эдуарда, слабой рукой подписывала лежащие на тумбочке бумаги. — У меня нет ключей от кладовой, где хранятся вещи больной.

— Тебя в чём привезли? — обернулся ко мне Эд.

— Наверное, в пижаме. — пожала я плечами.

— Она тебе очень нужна?

— Нет.

— Тогда поехали.

Откуда ни возьмись в руках Эдуарда оказался огромный пушистый плед, в который он ловко, словно делал это тысячу раз, завернул меня. Запеленал как младенца и подхватил на руки. Я тихонько ахнула, на секунду оказавшись в свободном полёте. У меня даже голова закружилась, но Эд прижал к широкой груди, и я затихла, уткнувшись носом в мужское плечо. Кажется, у этого богатыря ни один мускул не напрягся, пока он поднимал меня. Он вообще мой вес чувствует?